голове остались, и он выждал еще несколько минут.
В подъезде было тихо. Квартиру в его отсутствие никто не посещал – хватило пары минут, чтобы это установить. Он блуждал по своему жилищу, проверял окна, и напряжение постепенно отпускало. Жилище небольшое – две комнаты, кухня, прихожая, но много ли требовалось одинокому мужчине?
Андрей бросил одежду на кровать, пару минут постоял у двери, слушал, потом покосился на телефонный аппарат, прежде чем войти в душ, – не зазвонит ли тревожной трелью? И наконец отправился мыться, на всякий случай оставив дверь приоткрытой. Облегчение навалилось, наконец-то по-настоящему расслабился. В доме горячая вода, стабильное электричество – все-таки что-то делается в этой стране…
Ноги еле волочились от усталости. Он кряхтел как старый дед, держался за ребро, которое насадил сегодня утром на штакетник. Звон в ушах прошел, но оставался какой-то подозрительный фон со щелчками. Горячий чай, вчерашняя картошка в сковородке, перекур у открытого окна, выходящего на глухие заросли позади дома… На столе в гостиной стояло фото в рамочке. Андрей сел напротив по заведенной традиции, долго и пристально смотрел на фотографию и мысленно разговаривал с ней – сообщал Анюте последние новости из своей жизни…
Он женился в июне 1941-го – жил тогда в Воронеже – на выпускнице государственного технологического института. Уже не мальчик, 24 года, но влюбился как желторотый пацан – с ума сходил по этой худенькой светловолосой барышне со смешливым личиком. Проявлял упорство – и добился взаимности. Загс, скромная свадьба, все как положено. Тогда и его родители были живы, и ее.
Анюта устроилась на работу в инженерное бюро, мечтала стать архитектором. Некрасов дослужился до лейтенанта рабоче-крестьянской милиции, стал старшим оперуполномоченным.
Проклятая война спутала планы – в одно мгновение все обрушилось. Родители Анюты, жившие в Ленинграде, выехать не успели, остались в осажденном городе, там и умерли от голода лютой зимой 42-го. В тот же год немцы оккупировали Воронеж. Активно работали подпольщики, взрывали комендатуры и склады, отправляли под откос эшелоны. Немцы в отместку расстреливали заложников из числа местного населения. Расстреляли и родителей Андрея – уже изрядно пожилых, малоподвижных. Как он мог помочь? Трагические новости дошли только в 43-м, когда немцев «вежливо» попросили с юга РСФСР. Сам Андрей воевал на Северо-Западном фронте, ставшем впоследствии Прибалтийским. Командовал разведвзводом, потом ротой полковой разведки, ходил в ближние тылы врага, порой – и в дальние рейды. Два ранения, контузия, даже побывал в плену – впрочем, до утра не задержался, бежал, убив охранников, но своим об этом ни словом не обмолвился, понимал, чем чревато.
Выжил, закончил войну в Бреслау, где опять схлопотал пулю в ногу и отправился в госпиталь. Берлин брали без него, жалко, но что поделать.
Вернулся в Воронеж, где его ждала Анюта! Полгода она провела в эвакуации, потом вернулась в их общую квартиру, а к весне 45-го и Андрей подтянулся. Пару лет прихрамывал, но упорные тренировки дали результат – избавился от чертовой колченогости…
Любовь не угасла. Через многое прошли, многое потеряли. Уже без юношеского задора, без оглушительных планов на жизнь – но жили, строили маленькую семью. Анюта промерзла как-то в эвакуации и не могла иметь детей. Врачи это точно установили и огласили супругам неутешительный вывод. «Ничего, родная, прорвемся, – грустно улыбался Некрасов. – Вот встанем покрепче на ноги – возьмем ребенка из дома малютки». Но долго тянули с этим делом…
Шли годы. Анюту назначили старшей группы в проектном бюро, Андрей возглавил районный отдел уголовного розыска. Амнистию еще не объявили, но преступность и в те годы никуда не делась. Анюту убили весной 1953 года, когда вечером она возвращалась на электричке от подруги. Вагон практически был пуст, подошли двое, ударили ножом и сбежали с украденной сумочкой… Могли бы спасти, но перегон длинный, на помощь никто не пришел. Анюта ползла к выходу, оставляя за собой кровавую дорожку, но силы иссякли уже в тамбуре…
Некрасов словно окаменел. Для него жизнь закончилась. Преступников не нашли – их видели мельком и далеко. Он взял отпуск, запил. Насилу как-то собрался, вышел на работу. Но все валилось из рук, просто не хотелось жить… Продержался полгода, снова срыв – за шиворот вытаскивал себя из болота. Но все в этом городе было не так, все напоминало о прежней счастливой жизни… Он выл, как волк на луну, все валилось из рук. Когда начальство предложило вариант перевода, даже не стал задумываться. Сибирь, не Сибирь, какая разница? Чем хуже, тем лучше…
Мало-помалу Андрей приходил в себя, учился заново жить. С головой уходил в работу, ни о какой личной жизни даже не думал. 5 марта 1953 года скончался товарищ Сталин – великий вождь и отец народов. Страна погрузилась в глухую растерянность. Как жить без указующего перста? В этот знаменательный день Некрасов тоже был потерян. Не сказать, что остался без рук, без головы, но пребывал в некотором замешательстве. И вместе с тем испытывал некое постыдное облегчение на душе. Нет, он знал, что Сталин великий человек, многое сделал для страны, ничуть не сомневался в верности выбранного страной курса. Но облегчение все же было. И предательская мысль: хуже не будет. Анализировал свои ощущения, не мог понять, откуда все это. Но что было, то было…
И уже в том же месяце стали сворачивать «дело врачей», по которому людей преследовали не один год. Заговор всесоюзного значения – подлые врачи-убийцы, работающие на западные спецслужбы, отравили товарища Жданова, товарища Щербакова! Именно они хотели отравить советских военачальников – товарищей Василевского, Говорова. Но бдительные органы пресекли эти попытки – а также многие другие! Людей выпускали, даже кое-кого возвращали из лагерей. О том, что дела сфальсифицированы, объявлялось даже на официальном уровне! Сворачивали дела так называемых космополитов, поклоняющихся западной культуре и западному образу жизни. Тоже оказалось, что ничего такого не было, а если и было, то по мелочам. Лаврентий Берия стал министром МВД. А также первым заместителем главы Совмина. Именно с подачи Берии 27 марта Президиум Верховного Совета объявил всесоюзную амнистию. Освобождению подлежали 1 миллион триста тысяч заключенных: осужденных на сроки менее пяти лет, за хозяйственные преступления, мелкие уголовные – хулиганство, кражу. Освобождались мужчины старше 55 лет, женщины – старше 50, а также беременные, те, у кого были дети до 10 лет. Политических амнистий было мало – по 58-й давали больше пяти лет. Но выходили и они – неизлечимо больные, достигшие означенного возраста…
«Музыка» играла недолго: в июне арестовали Берию, объявив очередным врагом народа. Кто
