развешанных хоккейных игровых маек, находится спрятанный драгоценный сундук с закусками.
Я краем уха улавливал обрывки речи человека из администрации о динамике команды и следующем сезоне. Да, да, синергия, химия, бла-бла. Мой мозг обдумывал более важные вопросы вроде того, как так получилось, что я вообще оказался в этой гребаной раздевалке. Но вот он я, здесь, окруженный запахом потных яиц и дезинфицирующего средства.
А еще здесь, черт возьми, был он.
Когда я повернул за угол, Джон Сото стоял, прислонившись спиной к одному из шкафчиков. Он был моим особенным соперником или, как я любил его называть, олицетворением фразы «день отвратительно лежащих волос», выглядящий как бородавка на чей-то левой ягодице.
Не на моей левой ягодице, конечно же. У меня там все просто идеально. Но на чьей-то…
– Вам что-нибудь нужно перед тренировкой, мистер Ланкастер? – работник администрации закончил свое разглагольствование, пялясь на меня с такой надеждой, как будто я дам ему чаевые за один из самых нудных рассказов в моей взрослой жизни.
Может быть, он принимает пластинки жевательной резинки. В конце концов, это сработало у Кевина Маккалистера в фильме «Один дома 2».
– Мило с твоей стороны осчастливить нас своим присутствием, Ланкастер, – протянул Сото, отвлекая меня от мыслей о чаевых в виде жевательной резинки и переводя внимание на свое уродливое лицо.
Сделка по моему переходу только недавно завершилась, поэтому большую часть предсезонных тренировок я пропустил. Но к черту все эти мелочи.
Надеюсь, Лайла знает, как готовить печенье, потому что я точно заслужу несколько полных противней с ними к концу года – за все мои жертвы.
Блэйк, не Лайла – я должен помнить ее нынешнее имя.
Сото усмехнулся, временно отвлекая меня от мыслей о моей второй половинке. Я театрально поежился от отвращения, глядя ему прямо в глаза.
Рыжие волосы, которые, вероятно, можно было увидеть прямо из космоса, нос, который, казалось, был создан Пикассо во время его увлечения абстракционизмом, и глаза, которые были более водянисто-зелеными, чем детский бассейн в летнем лагере, – Сото был ходячим примером генетических неудач.
Было похоже на то, что кто-то во вселенной решил собрать все странные черты, которые были в запасе, и соединить в персонаже, которого даже карикатурист не решился бы нарисовать.
Другие члены команды смотрели на нас, и я приветственно кивнул им, потому что был чертовски хорошо воспитан.
– Ад, кажется, покрылся коркой льда, парни. Ари Ланкастер в здании, – пробубнил Сото.
Его голос, клянусь, был похож на пронзительный писклявый визг сигнализации, который застрял на повторе. Знаете все эти мультфильмы, где герои вдыхают гелий и начинают разговаривать так, будто они проходят прослушивание в бурундучий хор? Что ж, Сото, должно быть, вдохнул некачественный гелий за завтраком, потому что его голос заставил бы всех этих бурундуков зарыдать.
– Кто-то должен улучшить вашу команду и придать ей элегантности, парни, – протянул я, внимательно обведя взглядом команду, в голове подмечая все, что я знаю о них из игр против них в течение нескольких последних лет.
Начнем с Каллума, человека-стены, которого они называют защитником.
Стоит отдать ему должное: его размах рук, вероятно, мог бы закрыть целое солнце. Он мог бы получить прозвище «Проход воспрещен» с такими-то руками, но, несмотря на все его мастерство в защите, двигался он как ледник в Сахаре.
Этому парню стоит дать GPS-навигатор, потому что он чертовски сильно нуждался в указателях пути на льду. Теперь, когда я был здесь, он был понижен до второго звена, но он не смотрел на меня со злостью, за что ему большое спасибо.
Дальше Томми, нападающий с таким сильным ударом, что, вероятно, им можно было бы сбивать спутники. Его точность была подобна самонаводящейся ракете, а на его лице никогда не было никаких эмоций, чистый покерфейс, который заставил бы Леди Гагу гордиться. Но как только вы вступите с ним в схватку, он превратится в оленя, пойманного на ночной трассе в свете фар. Думаю, отработка силовых приемов не была частью его ежедневной тренировочной рутины.
И не будем забывать о Фрэнки, быстрого демона на коньках. Серьезно, если он разовьет еще большую скорость, он может превратиться в дымку и исчезнуть в другом измерении. Этот парнишка словно накачанный кофеином гепард, носящийся по льду так, будто он опоздал на свидание со своей судьбой. Но иногда он терял фокус прямо во время игры. Я клянусь, в один момент он мог мчаться по арене, а в следующее мгновение совершенно неожиданно начать исполнять на льду что-то похожее на медленный танец.
Мой взгляд вернулся к Сото. У него не было никаких сильных сторон.
Только слабости. И я не хотел напрягать свой прекрасный мозг для того, чтобы хорошенько пройтись по ним.
«Кобры Лос-Анджелеса» не то чтобы ни черта не стоили, но они совершенно не имели ничего общего с моими парнями из Далласа.
Один год.
Сото тяжело вздохнул и протянул свою руку мне.
– Мир? – неожиданно предложил он, и, честно, сдерживать смех было единственным, что я мог сделать, потому что…
НИКОГДА ЭТОГО НЕ СЛУЧИТСЯ.
Я сделал вид, будто раздумываю над его предложением и начал уже протягивать свою руку… как тут же резко отдернул ее.
– Прости, Сото. Но я не могу даже делать вид, что ты мне нравишься.
Лицо Сото скривилось в рычании, как только я отверг это притворное мудаческое предложение о мире.
– Да пошел ты нахер, Ланкастер.
Я подмигнул ему.
– Прости, сначала ужин. Твой крошечный член все равно настолько никчемный, что лучше бы сделать из него хотя бы стейк.
Раздевалка взорвалась смехом, и я был по-настоящему впечатлен. Может быть, у этих ребят действительно есть чувство юмора.
Я подошел к шкафчику, на котором было мое имя: теперь я хотя бы могу подготовиться к тренировке, удовлетворенный тем, как начался этот день. Я ощущал буравящий взгляд Сото на своей спине: он смотрел так, будто пытался пульнуть лазером мне прямо в ягодицы.
– Уолкер Дэвис, – произнес голос рядом со мной в тот момент, когда я вынул свои коньки из чехла, что взял с собой.
Я осмотрелся. Ах, Уолкер, главный предмет обожания в этой команде – до моего появления, конечно – и тот самый парень, который висит на всех плакатах у американских мальчишек. Если бы жизнь была романтической комедией, он бы получил роль стильного парня, который с легкостью крадет сердца и имеет улыбку, запечатленную на сорока миллиардах страниц в социальных сетях.
Каштановые волосы, у которых, вероятно, был собственный фан-клуб, идеальная линия челюсти, которая заставила бы всех
