воплощением уверенности в себе, что всегда привлекало к ней людей.
– Блэйк, – поздоровалась Мишель голосом, который сочетал в себе теплоту и сарказм. Такое могла проделывать только она.
Я оторвала взгляд от зеркала, встретилась с ней глазами, а в груди было дурное предчувствие.
– Привет, Мишель.
Она облокотилась о столешницу: ее глаза пробежались по мне с озорством.
– О, вау, Блэйк. Ты выглядишь… иначе.
Я глубоко вздохнула в ответ на ее комментарий, потому что для нее это было в порядке вещей, стараясь игнорировать ее слова, которые точно в цель ударили по моему и без того хрупкому состоянию.
– Это… приятно слышать, – саркастично ответила я. Рядом с Мишель проявлять слабость было нельзя. Она была подобна акуле, постоянно охотящейся на кровь.
И я была ее любимой целью еще с тех дней, когда мы жили в приюте. Ее удочерили друзья Шепфилдов, и я не смогла отделаться от нее, к счастью или к сожалению.
Ее красные губы изогнулись в лукавой улыбке, взглядом она буравила меня.
– Ну, я никогда не видела тебя с таким большим количеством косметики на лице раньше. Такое ощущение, что ты сегодня очень сильно стараешься произвести впечатление.
Ее хлесткие слова ощущались будто пощечина, и они вновь мысленно отправили меня по протоптанному мной пути самоуничижения. Я отвела взгляд, не в силах встретиться с ней глазами вновь, в то время как узел унижения затянулся на моей груди.
– И это платье… – продолжила Мишель елейным голосом. – Они прислали тебе не тот размер?
Я сжала кулаки: ногти впились в ладонь, мне пришлось приложить много усилий, чтобы справиться с растущим внутри меня чувством злости.
– Ты тоже выглядишь превосходно, Мишель, – процедила я, отходя от зеркала и проходя мимо нее.
Она расслабленно пожала плечами и перевела свой взгляд на идеально накрашенные ногти.
– Не будь такой. Я просто говорю вслух то, о чем все думают, Блэйк. Тебе нужен такой друг.
Сделав глубокий вдох, я наконец встретилась с ней глазами со смесью боли и разочарования, которые кипели на поверхности и которые я тщательно пыталась скрыть.
– Ты права.
Она победоносно взглянула на меня.
Она знала, на какие точки нажать, на какие комплексы указать. У нее все это прекрасно получалось.
Я развернулась к ней, но мое отражение в зеркале, казалось, поддерживало все, что она только что сказала.
Мишель отодвинулась от меня и начала щебетать что-то о мероприятии. Ее голос отдавался далеким эхом в ушах.
Она даже не заметила, как я вышла, стараясь сделать все, чтобы скрыть свои слабости. Я решительно вскинула голову выше и вновь встретилась лицом к лицу с этим гала-ужином.
Кларк удивленно поднял брови, когда я вновь появилась в толпе, и тихо спросил меня, все ли у меня хорошо. Я кивнула, позволила ему взять меня за локоть и повести к нашему столу в центре зала, – рассадка, которая не могла быть еще более давящей. Стол был накрыт белоснежной скатертью и сверкающей в свете люстр хрустальной посудой. Тарелки, на которых лежали тщательно подобранные деликатесы, были поданы, как только мы сели. Они выглядели как произведения искусства. Мягкие тени от свечей танцевали на лицах присутствующих, создавая чарующее волшебство над происходящим. Я даже не сомневалась, что еда будет восхитительной на вкус.
Если я, конечно, позволю себе по-настоящему насладиться ей. Чего я, естественно, не буду делать. Иначе никогда не перестану слышать уколы от Моры.
Когда у всех на столах оказались блюда, Мора поднялась на сцену для своего приветственного слова.
– Леди и джентльмены, уважаемые гости, – ее голос, пропитанный натренированной годами изысканностью, разнесся эхом по всему залу. – Сегодня мы собрались в этом месте не только для того, чтобы отпраздновать нашу дружбу, но и направить все наши силы и коллективную помощь на дело, которое занимает место в сердце каждого из нас, – поддержку детей из малообеспеченных семей. – Каждый ребенок, независимо от его прошлого, заслуживает шанс на светлое будущее, – продолжила она, добавив в голос мягкости для большего драматического эффекта. – Все наши благотворительные организации, помогающие им подниматься по социальной лестнице, – не просто проявление филантропии; это показатели эмпатии, которая объединяет нас как общество.
Я наблюдала за ней со своего места: мои глаза внимательно следили за каждым жестом и выражением лица, сопровождающим ее слова. Она говорила с флером искренности, каждая фраза тщательно вплеталась острой иголкой в полотно ее выступления. Внутренне я постоянно закатывала глаза на каждую банальность и каждую фальшивую и заученную эмоцию, что плескалась в потоке ее речи.
– Наслаждаясь сегодняшним вечером, давайте не забывать о лицах тех, кому наша щедрость приносит благо, – продолжила Мора, ее голос эмоционально поднялся. – Дети, которые мечтают, жаждут и заслуживают шанс освободиться от цепей жизненных обстоятельств, сковавших их.
Мой разум блуждал, а мысли кружились в вихре цинизма, когда я слушала витиеватый язык, маскирующий пустую реальность. Все это было ложью. Море и дела не было до детей из неблагополучных семей. Я своими глазами видела, как она уволила свою домработницу из-за того, что та забеременела. И я никогда не забуду, как она вылила кофе со льдом на мальчика, который попросил ее дать ему немного денег в Центральном парке.
Мора продолжала говорить себе что-то под нос, и когда она закончила, в зале поднялась волна аплодисментов. Присутствующие охотно втянулись в иллюзию, которую она умело соткала.
Как только аплодисменты стихли, Кларк тут же поднялся со своего места, держа бокал в руке. Он постучал по нему: чистый звук разрезал гул разговоров как боевой клич.
Я напряглась и нахмурилась. Произносить тосты публично – совсем на него не похоже. Кларк считал это ниже своего достоинства.
– Леди и джентльмены, – начал он уверенным голосом, который заставил каждого в этом зале обратить на него внимание. – Сегодняшний вечер – больше, чем просто праздник во имя благородного дела. Для меня это вечер празднования чего-то более личного, что очень круто изменит мою жизнь.
Я сидела, застыв от шока, мое дыхание сперло, голос Кларка окутал всех нас томительным ожиданием. Мой взгляд был прикован к нему, разум лихорадочно пытался понять, о чем он говорит.
Он повернулся ко мне: смотрел со всей нежностью, которой обычно не было в его глазах…
– Блэйк, с того момента, как мы познакомились, моя жизнь круто изменилась: настолько, насколько я даже не мог представить. Ты показала мне мир, в котором все имеет значение. Мир, который я никогда бы не познал без тебя. Ты всегда была моей опорой, музой и человеком, которому можно доверять.
Мое сердце бешено забилось в груди,
