«серый». Хадар достал из кармана россыпь, выбрал один и, когда подошла его очередь, положил круглый камень в мозолистую ладонь стража. Тот даже не посмотрел на него, скинул «серый» в набитую до середины суму и уже протянул руку к следующему.
Было так непривычно оказаться среди толпы, когда люди не расступаются перед тобой при одном лишь взгляде на знак Старшего агента, а зазевавшихся не разгоняет плётками стража. Почему-то Хадар думал, что все в Элсаре знают его в лицо, но вот стоило выйти в одиночку и без знаков отличия, как он стал таким же быдлом, как остальные.
Загородка отодвинулась, пропуская Хадара на площадь. К слову, даже несмотря на платный вход, здесь было весьма плотненько. Народ теснился ближе к возведённому помосту, на котором стояла плаха: короткое толстое бревно, на котором должны были закончить свой жизненный путь рабочие Рудника во главе с Илием. Пока же на плахе, поставив между колен большой топор, сидел палач чёрном плаще с красным поясом. Зеваки пытались его разговорить, некоторые предлагали выпить, но палач относился к своим обязанностям со всей серьёзностью: от браги отказывался, на подначивания не отвечал. Впрочем, вид у него был вполне дружелюбный и, если бы не топор в руке, он вполне мог сойти за пекаря — доброго и могучего.
Хадар стоял достаточно далеко от эшафота, но благодаря высокому росту, увидел поблизости от помоста Майера и начальника Городской стражи. Они стояли, соприкасаясь плечами, но отвернувшись друг от друга.
— Непривычно быть не там, а здесь? — с издёвкой спросило Проклятие.
— Иногда нужно перебираться из ложи на галёрку, — невозмутимо ответил Хадар.
— Ну-ну, — хихикнул карлик. — Так что ты решил насчёт поручения Колдуна?
— Ничего.
— Он убил твою женщину.
Хадар бросил на него косой взгляд:
— Думаешь, я об этом забыл?!
— Ну, не горячись, Старший агент. Где твоя неизменная ирония и цинизм? Заводишься, как мальчишка. Попытайся посмотреть на происходящее со стороны. Знаешь, я вижу в этом иронию судьбы. Ты так старался скрыть подготовку армии кукров. Убивал всех свидетелей, устроил геноцид целого острова, и в итоге сам выдал себя Колдуну. Он прочитал тебя, как книгу с картинками.
Хадар опять втянул воздух сквозь стиснутые зубы.
— Боюсь, у меня для тебя плохие новости, — продолжал карлик. — Мира не нужна магам Отуа живой, и Колдун потребует убить Миру в Лесу. Как я уже сказал, эта девочка изначально была трагической фигурой. Всем что-то от неё нужно, все хотят использовать по-своему: один, как символ революции; второй, как послушную марионетку; третий, как подарок. И никто не видит в ней живого человека с желаниями, надеждами, мечтами, страхами и сомнениями.
— Можно подумать, до моих надежд кому-то есть дело, — сухо проронил Хадар.
Единственный глаз карлика широко открылся от изумления:
— Конечно, есть! Мне!
Хадар усмехнулся. Помолчав, спросил:
— Если я спасу её, ты оставишь меня в покое?
Проклятиесложило руки на груди, смерило Хадара презрительным взглядом и с достоинством ответило:
— Я не иду на сделки с людьми.
— Тогда к чему эта душеспасительная беседа?
— Ктому, что тебе уже сорок один год, и ты не принёс в оба мира ничего, кроме зла. Счастлив ли ты, Старший агент?
У Хадара чесались руки от желания сбросить карлика с плеча, но он уже убедился, что это бесполезно.
— Судьба дала тебе второе рождение, — сказало Проклятие. — Так попытайся что-то поменять в привычной схеме.
— Нет. Я тот, кто есть. Кому-то нужно выполнять грязную работу и носить на своих плечах проклятие.
— Тогда какого Вила ты просишь меня оставить тебя в покое? — карлик рассмеялся. — Ты противоречишь сам себе, Старший агент.
Ответить на это оказалось нечего.
Шум толпы перекрыло гудение рожков.
Все начали оборачиваться в сторону улицы, которая вела от тюрьмы к площади. Отовсюду раздалось:
— Ведут!
— Ведут!
Толпа заколыхалась, расступаясь и образуя широкий коридор. В начале его показалась процессия. Впереди и замыкающими её шли несколько городских стражей, посередине, сцепленные общей связкой, плелись приговорённые к казни. Маги подлечили их раны и разорванные сухожилия, и в целом приговорённые выглядели гораздо лучше, чем в пыточной, но всё равно они еле переставляли ноги. На их лицах был написан ужас предстоящей смерти, почти все смотрели в землю. И только начальник Рудника Илий осматривал толпу, его единственный глаз горел злобой и ненавистью. Вот он, посмотрел на места, где стояли Майер и начальник Стражи, разочарованно скривился. Вновь оглядел толпу, и неожиданно пронзил взглядом Хадара.
— Ты! — заорал Илий. — Посмотрите на него! Это Старший агент Элсара! Вот кому нужно отрубить голову! Это он организовал убийство всех жителей острова! Подлый трус спрятался в толпе честных людей! Думал, я тебя не замечу?!
На Хадара начали оглядываться, в смятении отодвигаться, так что вскоре он оказался на пустом пятачке, словно в зоне отчуждения. Хадар не двигался с места и глядел на Илия с презрительной усмешкой, не считая нужным вступать в перепалку с тем, чья голова скорее покатится в плахи в корзину.
Тем временем, конвоиры стали подталкивать приговорённых к эшафоту, не давая Илию закончить речь.
— Старший агент Хадар! — орал начальник Рудника. — Я приговариваю тебя к мученической смерти! Мы встретимся на берегу реки Безвременья, и я буду хохотать тебе в лицо.
— Я уже там был, истеричка, — криво усмехнулся Хадар.
Чувствуя на плече тяжесть Проклятия, он скосил глаза, он внезапно увидел там не Илия, а совсем другого карлика — ещё более изувеченного, в лохмотьях, сквозь которые виднелись струпья. Прошло несколько мгновений, прежде чем Хадар узнал в калике самого себя. Его прошиб холодный пот. Не совладав с ужасом, он заорал:
— Уйди от меня, вилово отродье! Оставь в покое!
И ударом руки сбил карлика на землю.
Люди смотрели на него, кто с недоумением, кто с испугом.
— Что вылупились? — ощетинился Хадар.
Резко развернулся и пошёл прочь с площади. Элсарцы, как обычно, расступались перед ним. Почувствовав копошение на плече, Хадар заметил:
— Задерживаешься, дружок. Чуть без тебя не ушёл.
Смотреть, какую личину приняло Проклятие на этот раз, он не стал.
1Сёдзи — в традиционной японской архитектуре это раздвижные двери, состоящие из полупрозрачной бумаги, крепящейся к раме.
2Хокку Иссё.
Глава 4. Сон Найры
Найре снилось, что она гуляет по цветущему лугу. Капли росы блестели на красных, лиловых и жёлтых цветах. Изрытые трещинами суровые скалы обвил плющ, с вершин падали прозрачные водопады. Воздух был пьяняще сладким и звенел от трелей птиц. Вместо Купола над головой раскинулось бескрайнее и бездонное небо. Найра шла, приподняв подол намокшего от росы
