Женщины набросились на курицу так, словно умирали от голода, и чавканье, которое они издавали, было отвратительным.
— Ого, — сказал Пейтон. — Голодна, детка?
Он достал из кармана шейкер и посыпал картофель фри бледно-белым порошком. Мэйси и Эхо отпрянули от него, зажав носы и хватая ртом воздух.
— Боже! — воскликнула Эхо. По её щекам текли слёзы. — Ты и твой чесночный порошок.
— Что? Это очищает мою кровь.
Я смотрел, как Мэйси и Эхо вытирают слезы, пытаясь понять, не притворяются ли они, чтобы вывести Пэйтона из себя. Не похоже, но я стоял почти между ними и ничего не чувствовал.
Джон схватил со стола бургер.
— Ты первый, дружище.
Я вошел в клетку и встал рядом с питчерской горкой. Ночь была холодной, как и я сам. И все же мне было приятно снова оказаться здесь после стольких лет. Это было священное место.
Джон бросил жетон в прорезь для монет, и питчерская машина начала жужжать. Это было вращающееся резиновое колесо с устройством для подачи мячей. Мячи летели быстро, без предупреждения.
— Я давно не тренировался, — сказал я. — Я даже не разогрелся.
— Никаких оправданий! — крикнула Мэйси. — Если ты отобьешь все мячи, я познакомлю тебя с одной из своих подруг.
Я поднял на нее глаза как раз в тот момент, когда мимо пролетел первый мяч. Все засмеялись. Эхо наклонилась к решетке.
— Похоже, тебе придется довольствоваться лосьоном для рук и старым носком, да?
— Меня никто не понимает, кроме моих носков.
Второй мяч пролетел слишком быстро, и я замахнулся так поздно, что лучше бы и не замахивался. К третьему мячу я был готов лучше: хоть я и не разогрелся, но все же умудрился отбить его в аут. Это было приятно.
— Аут! — крикнула Мэйси. — Кто-нибудь, помогите этому парню!
Она распахнула дверь и вошла в клетку. По ее лицу я понял, что она шутит, поэтому пожал плечами, отдал ей биту и вышел из клетки.
Следующий мяч пролетел мимо, пока мы менялись местами. Когда Мэйси подошла к питчерской горке, ее поза была совершенно неправильной: ноги на ширине плеч, корпус слишком сильно наклонен вправо. Ее худенькие маленькие руки были слишком низко опущены и слишком широко расставлены. Было очевидно, что она не игрок и не болельщица.
— Бей в верхние углы, — сказал Джон. Следующий мяч полетел еще до того, как он договорил. Мэйси отбила его в верхний левый угол. — В другую сторону, — сказал Джон. Она отбила следующий мяч в верхний правый угол. — В левый угол. — Она отбила. — В правый угол. — Она отбила и его.
Я ошарашенно смотрел на нее. Ее поза и хват были неправильными, но удар был быстрым и пугающе точным. Если бы меня попросили поставить деньги на кон, я бы решил, что меня пытаются обмануть.
— В левый у... нет, в правый угол!
Она попыталась изменить замах, когда мяч полетел в ее сторону, но отбила его на полтора фута правее верхнего правого угла.
— Так нечестно!
Джон засмеялся, и она тоже.
— Скучно! — воскликнула она и, бросив биту, вышла из зоны.
— Моя очередь. — Эхо вбежала в зону и схватила биту как раз в тот момент, когда мимо пролетел еще один мяч.
Я хотел спросить Мэйси, где она научилась так бить, но она подбежала к Джону, обняла его за талию и запрокинула голову, чтобы поцеловать. Я отвернулся от них, подошел к столу для пикника и взял пару ломтиков картошки фри.
Там уже стоял Пэйтон. Я как раз пытался придумать, как спросить его о лекарстве Джона, когда он заговорил:
— Ты гадаешь, почему она со мной.
— Что такое, здоровяк?
— Ты, наверное, удивляешься, почему такая женщина, как Эхо, с таким парнем, как я. Что ж, она со мной. Не забывай об этом.
Одно дело, когда симпатичная девушка заигрывает со мной, но на вызов от такого парня, как Пейтон, нужно было ответить. Если он думал, что заставит меня отступить, его ждал неприятный сюрприз, не говоря уже о парочке сломанных костей.
— Не забывавтьо чем? Потому что я не слушаю, что ты там болтаешь.
Именно это он и хотел услышать. Он встал передо мной и ткнул пальцем мне в лицо.
— Может, тебе стоит прочистить уши, придурок.
— Эй! — позвал Джон. — Что происходит?
Я не сводил глаз с Пэйтона.
— Чувак рассказывает мне, какие у него классные отношения.
Джон повернулся к Пэйтону.
— Опять за своё? Пэйтон, он мой друг, и мы сегодня празднуем. Неужели ты не можешь...
— Я жду!
Мы все повернулись к питчерской горке. Эхо стоял у базы, криво замахнувшись битой, в ожидании подачи.
Пэйтон взял жетон из рук Джона, пробормотал извинения и подошёл к автомату. Джон повернулся ко мне.
— Рэй, прости. Пэйтон классный, не надо его бояться...
— Да ладно. — Я и не боялся. — Смотри. Мне плевать, что говорит Пейтон, и Барбаре тоже. И моим родителям. Мы с тобой долго были друзьями, и то, что случилось, тяжело далось нам обоим.
— Тебе было тяжелее.
— Да, так и было, но знаешь, что могло бы облегчить ситуацию? Если бы рядом был мой лучший друг. Я немного скучал по тебе, дружище.
Я не знал, что ответить. Я вернулся в город, зная, что мне придется помириться с Джоном, но меньше всего я ожидал, что он так легко пойдет мне навстречу. — Я, э-э... у меня так и не было возможности извиниться...
— А теперь и не надо! Серьезно, не надо. Как я уже сказал, теперь все по-другому.
Джон был моим самым давним другом, и у него были все основания меня ненавидеть. Я был у него в долгу, который никогда не смог бы выплатить. Но он вел себя так, будто все это не имело значения. Меня охватила такая сильная волна благодарности, что у меня закружилась голова.
— Ладно, — сказал я. — Все действительно стало по-другому. Ты прав. Итак, Джон... Что случилось? Где ты взял это лекарство?
ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ
— О, Рэй, если кто-то и заслуживает ответа на этот вопрос, так это ты, но я не могу,
дружище. Я обещал. Этот человек вернул мне ноги, так? И всё, что я должен был сделать взамен, ни кому не рассказывать как, это единственное, о чём он попросил взамен.
— Эй, я забираю свои слова обратно. Без проблем.
Он хотел сказать что-то ещё, но тут из клетки донёсся громкий лязг. Джон с неожиданной скоростью развернулся и подошёл к решётке.
Эхо скорчилась у базы, слишком сильно выставив зад и почти выставив
