Конечно, война многих меняет.
– Полагаю, что он хочет найти подходящую жену для продолжения рода, но ты на этот счет не обольщайся, – продолжал Арман. – Я не стал бы терпеть Рэтборна в роли зятя.
– Зятя?
Изумление Дейрдре было неподдельным.
– Гарет Кавано в роли зятя? У меня нет ни малейшего желания приковывать себя к человеку с моралью бродячей кошки. Но не пытайся повернуть разговор в другое русло, Арман! Я отлично знаю, что первопричина вашей распри с Рэтборном вовсе не имеет отношения ни ко мне, ни к его «подвигам» на войне. Это ведь миссис Дьюинтерс, да? Это она стала яблоком раздора. Не так ли?
Арман не пытался отрицать справедливость ее слов. Его лицо смягчилось, а губы растянулись в глуповатой улыбке.
– Подожди, пока не увидишь сама, Ди, – сказал он с нежностью в голосе. – Скоро я возьму тебя в театр «Друри-Лейн», и тогда сможешь судить сама. В ней есть все, чего мужчина мог бы желать от женщины.
Дейрдре плотно сжала губы. Она хотела бы сказать многое, но воздержалась от комментариев, памятуя прошлый опыт.
– Как тебе удается жить на широкую ногу? – спросила она, жестом обводя комнату. – При твоих-то мизерных доходах? Уж конечно, не на них.
– Я получил все это честно.
– Но как?
– Стоит ли спрашивать? Конечно, игрой! Ты же знаешь, мне чертовски везет в азартные игры, – во что бы я ни играл – в кости или карты!
Похоже было, что изумление Дейрдре очень позабавило Армана.
– О, я знаю, дорогая сестрица, что и в подметки тебе не гожусь, – сказал он, – но, к счастью, тебе никогда не разрешат потягаться со мной в клубе, где я завсегдатай. Это позор, не так ли? Но есть определенные правила насчет участия в них женщин – им туда вход заказан.
– Боже мой! – воскликнула с негодованием Дейрдре. – Там, должно быть, полно тупоголовых старцев, и уж в карты ты их всегда обыграешь. И все же у меня есть в запасе пара трюков, которым я могла бы тебя научить.
Арман запрокинул голову и разразился громким хохотом.
– Не сомневаюсь в этом. Возможно, стоит нацепить на тебя бриджи и захватить с собой в самое злачное место из тех, где я бываю, когда испытываю нужду в деньгах. С твоими способностями и моим везением мы бы убили всех наповал.
– Нет, конечно, – ответила Дейрдре с мягким укором. – У меня нет возражения против того, чтобы помериться сноровкой и смекалкой, но игра ради выгоды исключается. Преподобный Стэндинг был бы потрясен, если бы узнал, что я употребила во зло его безобидную науку.
– Ты еще видишься со стариком?
– Ну конечно. С кем же еще мне играть в шахматы и в остальные игры? Теперь, когда ты покинул нас, не осталось никого, кто, фигурально выражаясь, заставил бы меня выкладывать денежки.
– Неужели в этом высочайший смысл твоей жизни, Ди? Должно быть, ты смертельно скучаешь в Хенли! Не хочешь сменить обстановку и бросить якорь в другом месте? После года жизни в тропиках, я уверен, твои вкусы изменились бы.
– Ничего подобного, – ответила Дейрдре излишне резко. – У меня есть книги, сад и несколько друзей, чтобы поддержать компанию. А ты почему не приезжаешь домой почаще? Ты знаешь, как няня тоскует по тебе. Ты всегда был ее любимцем. Несколько недель спокойной жизни в деревне не принесли бы тебе вреда.
Арман понимающе улыбнулся:
– Тебе бы, Ди, следовало проявить больше изобретательности. Фигурально выражаясь, ты не можешь слишком часто появляться в городе, чтобы надрать мне уши каждый раз, когда я веду себя как плохой мальчик. Те дни давно миновали!
– Кто говорит, что не могу? – Дейрдре нежно улыбнулась.
Арман достал трубку из фарфоровой шкатулки, стоявшей на мраморной каминной полке, и раскурил ее. Помолчав, он спросил:
– Зачем ты, собственно, здесь, Ди? Ты ведь всегда питала отвращение к городской жизни, с самого первого твоего выезда в свет. Так что привело тебя в Лондон теперь?
Дейрдре заняла свое место на софе и жестом пригласила брата сесть рядом.
– Арман, я решила, что мне пора замуж.
– Пора! С твоей внешностью это будет нетрудно. К тому же ты тогда перестанешь вмешиваться в мою жизнь и займешься бедным малым, который возомнит себя твоим господином и повелителем.
Дейрдре пропустила слова брата мимо ушей и продолжила:
– Но, Арман, как я могу найти мужа, когда мой младший брат повергает в шок весь лондонский свет?
– Послушай, Ди! Неужели ты можешь говорить такое всерьез? – вспылил Арман. – Не сваливай на меня отсутствие женихов у твоих дверей! Если память мне не изменяет, ты отвергла не менее двух десятков предложений, которые любая обычная девушка была бы счастлива принять. Не мое поведение, а твое мнение о мужчинах тому виной! Кто, – продолжал он печально, – принял твою сторону в ущерб мнению мамы в конце твоего первого сезона, когда она хотела выдать тебя замуж за этого парня, сэра Эдриана? Я помню твои слова! Ты сказала, что все мужчины, которых ты встречала, – самодовольные надутые типы, которые хотят, чтобы женщины были хорошенькими пустоголовыми куколками, а ты не желаешь иметь такого мужа!
– Я это сказала? – спросила Дейрдре с улыбкой.
– Ты знаешь, что сказала! Так отчего такая перемена во взглядах?
Дейрдре помолчала в раздумье, потом задумчиво произнесла:
– Tempus fugit. Время, мой дорогой мальчик, всех нас превращает в трусов. Мое мнение о мужчинах не претерпело особого изменения, но постепенно мне открылось, что для леди, которая желает нянчить собственных младенцев, удобнее, если она закрепит за собой какого-нибудь подходящего мужчину и поведет его к алтарю, желательно до того, как заведет детей. Видишь, я самая обычная, такая же, как все.
– Разве? – спросил Арман с сомнением.
– Это правда! – твердо ответила Дейрдре. – И задача эта вполне мне по плечу.
– Но почему ты так рассуждаешь? Хоть ты мне и сестра, я признаю, что ты красивая кобылка, хотя на мой вкус и слишком властная. Не думаю, что на твоем пути возникнут какие-нибудь сложности.
– Благодарю тебя. Это очень благородно с твоей стороны, – ответила Дейрдре, пытаясь скрыть улыбку. – Я бы хотела, чтобы ты доверял мне, но ты должен помнить, что мне уже двадцать четыре и первый цвет юности осыпался. Приданое у меня ничтожное. Едва ли я могу надеяться, что искатели моей руки выстроятся в очередь. – Дейрдре посмотрела на брата с укором и улыбнулась: – Ты не должен мучиться из-за меня угрызениями совести, Арман. Откровенно говоря, я почти примирилась со своим одиночеством. Если моя попытка окажется неудачной, начну носить кружевные чепчики и объявлю миру, что я убежденная старая дева. Возможно, моя судьба – остаться в девушках. Когда ты остепенишься и заведешь собственный дом, я, естественно, готова вести твое хозяйство – во всяком случае до тех пор, пока ты не найдешь подходящую жену. Признаюсь, что на этот счет у меня есть некоторые сомнения, потому что я сознаю, что две женщины в одном доме с трудом могут сосуществовать без ссор...
