– Довольно! – рявкнул Арман, ужаснувшись картине, представшей перед его мысленным взором. – Чего ты хочешь от меня?
Дейрдре снова улыбнулась.
– Я знала, что могу на тебя рассчитывать, – сказала она с удовлетворением, вызвавшим подозрительный блеск в темных глазах Армана. – И право же, у меня нет ни малейшего желания доставлять тебе больше неудобств, чем необходимо.
– О, ты и не доставляешь, – ответил он с мрачным видом. – Пожалуйста, скажи мне только простыми и ясными словами: чего ты хочешь от меня.
– Ну, чтобы ты сопровождал меня на светские вечера и балы.
– Считай, что это сделано!
– И ты все еще будешь играть в этих ужасных притонах?
– Я ограничусь на это время приличными игорными домами и клубами. Дальше!
– Естественно, ты должен меньше драться на дуэлях.
– Как пожелаешь. Это все? – спросил язвительно Арман.
– А как насчет миссис Дьюинтерс? – спросила в свою очередь Дейрдре с надеждой в голосе, приблизившись наконец к самой существенной части разговора.
– Что насчет миссис Дьюинтерс? – Арман стал еще мрачнее, а глаза его гневно сверкнули.
– Не можешь ты на время этого сезона оставить ее? Или я прошу слишком многого?
Арман вскочил с места и в ярости воскликнул:
– Ты не знаешь, о чем просишь! Ты ничего не понимаешь в таких вещах, Ди! Да и откуда тебе знать? Ты ведешь уединенную жизнь. Такие девушки, как ты, совершенно не представляют себе... Впрочем, не важно! Я не могу тебе этого объяснить. Досгаточно сказать, что в этом случае твои знания весьма ограниченны, как и должно быть, а твое вмешательство в мою личную жизнь непристойно!
Тон, каким разговаривал с ней младший брат, вывел Дейрдре из себя.
– Я все прекрасно понимаю, – огрызнулась она, – и, по моим наблюдениям, Рэтборн тоже не такой простак! Если миссис Дьюинтерс предпочитает тебя, тогда почему не пошлет графа ко всем чертям? Пора повзрослеть, Арман! Человек с отвагой Рэтборна умудрен жизненным опытом и никогда не сделает себя посмешищем!
– Она его боится! Я пытался убедить ее отказаться от его протекции, но напрасно! Похоже, у него есть способ удерживать ее, но ведь, в конце концов, он состоит всего лишь из плоти и крови. Я бы с ним справился, если бы поставил перед собой такую цель.
– Понимаю! – проговорила Дейрдре. – И ты собираешься вызвать графа на поединок, защищая интересы миссис Дьюинтерс, женщины, которую ты знаешь... Как долго ты ее знаешь? Месяц? Но для сестры, всегда защищавшей твои интересы, ты не сделаешь ничего!
– Это несправедливо, Ди! Я не сказал, что собираюсь вызвать графа. Но я не могу бросить миссис Дьюинтерс. Если же он сочтет необходимым вызвать меня, то как джентльмен я не смогу отказаться... У меня нет выбора.
Дейрдре поднялась на ноги и умоляюще посмотрела брату в глаза:
– И это твое последнее слово, Арман? Ты не сделаешь этого для меня?
– Пойми, Ди, – с чувством произнес Арман, хватая сестру за руку, – я сделаю все, что ты хочешь, в пределах разумного. Но за поступки Рэтборна я не могу нести ответственность.
Дейрдре покинула брата, понимая, что дальнейший спор не поколеблет его решимости. Она добилась некоторых уступок, однако не чувствовала удовлетворения, потому что разве имело значение, кто кого вызвал на дуэль? Дуэли с Рэтборном следовало избежать любой ценой. Другие мужчины могли пощадить юного, неопытного и горячего мальчишку, как бы он себя ни вел, но Рэтборн был непредсказуем, и Дейрдре не хотелось довериться его благородству в том, что касалось ее счастья.
Внезапно ей стало ясно, что Арман своей бесшабашной отвагой дает графу отличную возможность наказать ее, и от этой мысли Дейрдре похолодела. Однажды она сбросила со счетов такую вероятность, но Рэтборн оставался для нее загадкой. Арман был прав. Человек не мог заработать прозвище Дикарь только благодаря отваге на поле брани. Она, Дейрдре, должна была найти способ защитить брата от гнева графа. Должна.
Глава 4
Дейрдре оставила горничную у двери дома, а сама отправилась на прогулку по Бонд-стрит. Неудачное свидание с Арманом лишило утро всякой прелести. Было уже более десяти часов утра, улица быстро заполнялась мелкими торговцами и разносчиками товара, но Дейрдре не замечала ничего из происходившего вокруг. Она словно ослепла и оглохла, не обращала внимания на восхищенные взгляды, которые бросали на нее мужчины со всех сторон. Все ее мысли были заняты проблемами брата и воспоминаниями об их недавнем разговоре.
«Откуда ты его знаешь?» – спросил Арман, и ее мысли тотчас же обратились к ее первому и единственному сезону в Лондоне, когда она была неопытной девочкой и верила в галантность и честь и во все подобные глупости, в какие верят юные невинные девушки, прежде чем жизнь превратит их в циничных женщин.
Дейрдре сказала Арману правду о своей первой встрече с графом Рэтборном на светском вечере, но она не стала посвящать его в подробности, навсегда запечатлевшиеся в ее памяти. Тогда, на балу, ее представила Рэтборну подруга Серена Бейтман, и Дейрдре тотчас была сражена его обаянием и красотой, которым трудно противостоять юной девушке. Граф равнодушным взглядом скользнул по ней и тотчас же отвернулся, решив, вероятно, что она не стоит его внимания. Это породило в Дейрдре стойкую антипатию к графу. Она тоже выбросила его из головы и не вспоминала о нем до того момента, пока в тот же вечер случайно не забрела в комнату, где шла карточная игра и где хозяйка насильно усадила ее играть в пикет. Когда Дейрдре осознала, что сидит напротив Рэтборна и должна играть против него, она чуть было не обратилась в бегство, но один взгляд на его насмешливое лицо лишил ее сил двинуться с места. Она будто окаменела.
Вначале она играла, намеренно демонстрируя крайнее внимание новичка, но после того, как выиграла в первом роббере, притворилась, что крайне изумлена и обрадована-неожиданной удачей. Дейрдре решила заставить человека, сидевшего напротив со скучающим видом, обратить на себя внимание. Она уловила раздражение в поведении графа и нарочито поспешила подавить в себе приступ смеха. Когда наступила очередь Дейрдре сдавать карты, она принялась тасовать и раздавать их с ловкостью умелого и завзятого игрока и услышала, как граф недоверчиво фыркнул, но встретила его подозрительный взгляд невинным взором. Подавив и на этот раз свою естественную реакцию, Дейрдре изобразила скуку и принялась зевать, прикрывая лицо веером, и выбрасывала свои карты с кажущимся безразличием, не глядя в них. Разумеется, она обыграла графа и мысленно поблагодарила преподобного Стэндинга за науку, преподанную когда-то ей, и часы, проведенные в его обществе, во время которых она могла оттачивать свое мастерство.
