девушки упирают на то, что они бесценны, ты же признаешь, что все имеет цену, даже обрисовала приблизительные границы. Вижу деловую хватку!
— И каков ваш ответ?
— Сейчас ты предложила лишь идею, так сказать, голый скелет своего дела, — Гиргайл возвращается за стол, берет чистый лист бумаги и перо. — Хочется увидеть… хм… мяско! Перейдем к конкретике и набросаем план.
Не могу поверить удаче. Сам воротила Гиргайл помогает мне набросать бизнес-план? Неужели я не сплю?!
— Итак, что будет принципиально отличать твое дело от прочих?
— Качество уборки, — уверенно говорю я. — Мы превзойдем любую обычную служанку. И любого конкурента, если таковые однажды появятся. Мои девчонки — настоящие мастерицы!
— Хорошо, — он делает пометку на бумаге. — А как клиенты узнают, что вы все настолько хороши?
— Мы дадим объявления в газеты, привлечем внимание необычной рекламой.
— Допустим, но ведь это — лишь слова, — он рисует небольшой квадрат на бумаге. — Вот место, где знают, что это так, и уверенно могут поручиться за результат — мой дом. Я бы даже сузил эту область до моего кабинета. Но каким образом это знание распространить в остальные дома? — рисует большой круг, вмещающий квадратик.
— А вот это вторая часть моей просьбы, хотя надеялась без нее обойтись, — улыбаюсь ему. — Отзывы клиентов очень важны в самом начале. И вы сами расскажете о том, как хорошо я убираю у вас дома.
— Велик соблазн оставить такую рукастую и сообразительную служанку у себя, — улыбается Гиргайл.
— Мы вас не бросим, будем наводить тут чистоту по льготной цене, — уверенно обещаю. Сейчас я что угодно готова пообещать, лишь бы он согласился вложиться.
— Знаешь, я тебе верю! — вдруг говорит Гиргайл. — Может, что-то в плане придется поменять, но в целом — это чертовски интересно! И я готов стать инвестором.
Чуть не подпрыгиваю от радости. Удалось! Мы подпишем договор, и я начну свой путь к вершине! Но Гиргайл вдруг заговорщицки произносит:
— А теперь расскажи, кто ты на самом деле…
И сердце ухает вниз…
Глава 10. Чистосердечное признание
Сама не знаю, кто я. Прошлая жизнь — какие-то обрывки, образы, стертые лица… Но точно знаю — даже в прошлой жизни я никогда не сдавалась. Должно быть, именно поэтому мне и дали такой шанс — прожить жизнь заново.
Точно помню, что была старше, умнее, опытнее, чем девушка, чье тело теперь стало моим. Поэтому старалась всячески скрываться, делать невинное лицо, робеть тогда, когда от меня этого ждали. Понемногу маска так приросла ко мне, что я и сама поверила, будто сиротка Тесса Ландлей — и есть я. Но сейчас, выпустив наружу мою истинную суть, я немного приоткрыла завесу тайны. И проницательный Гиргайл увидел лишнее.
— Вы меня в чем-то подозреваете? — осторожно спрашиваю, чтобы понять, что думает Гиргайл.
— Мое зрение и мой слух спорят между собой. Не могу понять, кто же передо мной, — усмехается Гиргайл. — Я вижу девочку, которая еще вчера жила в приюте, подчинялась распорядку, робкую, неопытную, готовую преданно служить хозяевам за кров, еду и скромное жалованье. Но слышу… совсем другого человека!
— И кого же? — волнение настолько захлестывает, что у меня уже заметно трясутся руки. Слишком я разошлась, доказывая Гиргайлу перспективность моей идеи! Нужно было придумать похитрее, как подать это предложение от сиротки.
— Я слышу опытную взрослую женщину, которая не раз сталкивалась с житейскими трудностями и успешно их преодолевала. Так в чем дело? Твоя внешность — магический морок? Ты скрываешься от кого-то под личиной сиротки?
И тут меня накрывает осознанием: если совру сейчас, это повлечет другие последствия. Гиргайл может догадаться, что его пытаются водить за нос, и откажет в инвестициях. Нет, так рисковать нельзя. Придется говорить правду. Только без лишних подробностей.
— Могу я надеяться, что это останется между нами? — подхожу к нему так, чтобы он мог видеть выражение моего лица. Ведь наверняка будет искать приметы лжи — и я предоставлю любые доказательства, что я говорю правду.
— Рассказывай, — кивает он.
— Полгода назад я очнулась в экипаже, который вез меня в приют. Я не помнила абсолютно ничего. Мне сказали, что я Тесса Ландлей, что моя мать на днях умерла, дом и прочее имущество изъяли за долги, а меня отдают на воспитание госпоже Амари до наступления совершеннолетия.
— И что, совершенно никаких воспоминаний? — удивляется Гиргайл.
— Абсолютно. Но потом стало понемногу проявляться ощущение, что я — не совсем я. То есть она, Тесса — не я. Я знаю и умею многое, что никак не могу объяснить. И мои планы, идеи… вы же сами видите!
— Вижу… Это очень странно, — Гиргайл пристально, оценивающе смотрит на меня. — И довольно интригующе.
— Так дайте мне шанс доказать, что я смогу все это сделать реальным! — невольно складываю руки, словно молиться собралась. В приюте нас учили молиться, но все мои мысли были далеко, когда я повторяла вызубренные слова. А вот теперь я готова молиться со всей искренностью.
— Я ведь уже сказал, что готов стать инвестором, — улыбается делец. — Слов на ветер не бросаю, — он достает из ящика стола готовый бланк договора. — Давай, подписывай, Тесса Ландлей, кем бы ты ни была. Мне очень интересно наблюдать за тем, как ты рвешься к цели. Это будет отличное развлечение!
Подписав договор, мы еще с четверть часа обсуждаем подводные камни, которые могут появиться по ходу дела.
Гиргайл дает несколько ценных советов, даже фиксирует на бумаге, но так, что человек, не присутствовавший при разговоре, ничего не поймет — какие-то кружочки, зигзаги и закорючки. Но картинка впечатывается в мою память, словно выжженая гравюра. Каждый крючок — залог успеха моих дальнейших шагов.
Бережно складываю листок и убираю в карман.
— Не знаю, как благодарить вас за доверие, — говорю мэтру, берясь за ручку двери.
— Лучше благодарностью будет — показать, что ты действительно способна на такое необычное дело и вернуть вовремя мою тысячу дамонов, разумеется, с процентами, что указаны в договоре, — улыбается Гиргайл. — Надеюсь, дальше мне будет так же интересно наблюдать за твоим ростом!
— Развлекать зрителей в планы не входило, но я постараюсь, раз уж это часть договора, — в тон ему
