потом — быстрые шаги.
Я глубоко вдохнула и медленно выдохнула, лихорадочно осматриваясь в поисках пути к бегству.
Переулок с обеих сторон застрачивали жилые дома, но ни пожарных лестниц, ни лестниц вообще — не было. Ни одного низкого окна, через которое можно было бы пролезть, и ничего достаточно крупного, чтобы спрятаться за ним.
Я нащупала кинжал у бедра.
— Против их оружия лезвие не поможет, — прошептал Вейл.
Я застыла.
Если я не могу драться, то всё.
Единственный выход из переулка — впереди или далеко позади, откуда мы пришли.
Горло сжало, дыхание перехватило.
Я умру в Эндлоке, как мои родители.
А Джед будет вынужден выживать один.
Я вцепилась дрожащей рукой в рукоять кинжала и вытащила его из ножен. Живой я им не дамся.
Чья-то рука легла мне на предплечье.
— Ты доверяешь мне? — Вейл был так близко, что я ощущала его дыхание на щеке.
— Ни капли, — выдохнула я.
Он двинулся вперёд, а я отступала, пока лопатки не упёрлись в кирпич и отступать стало некуда.
— Обещаю, я могу вытащить нас из этого, — прошептал Вейл. — Просто позволь мне тебя поцеловать.
Я едва не расхохоталась от абсурдности предложения, но вдруг всё словно прояснилось.
У меня дрожали руки, шаги стражей гулко приближались, а я ловила ртом то, что вполне могло оказаться моими последними вдохами.
Бежать и прятаться было негде.
Шансов выбраться живой — ноль.
Но я всё ещё могла решить, проживу ли свои последние мгновения в страхе или в удовольствии.
Я вернула кинжал в ножны.
— Ладно.
Если Вейла это и удивило, он не показал вида. Его большие ладони скользнули вверх по бокам моей шеи, пальцы обрамляли лицо, большие пальцы легли под челюсть. И он прижался губами к моим.
Он сдавленно простонал, когда мои губы разомкнулись, язык очертил их контур и скользнул в мой рот.
Я притянула его ближе, пульс зашкаливал, пока мои руки поднимались по его шее к волосам. Нащупав завязку, удерживавшую гладкие пряди, я дёрнула её, высвобождая волосы, и вплелась пальцами в их мягкую тяжесть.
Где-то на фоне кто-то говорил, но я не различала слов.
Адреналин хлестал по венам, страх смешивался с желанием, пока я тонула в Вейле, целуя его и жадно вдыхая его запах. Одна ладонь скользнула под край его рубашки и по гладкой плоскости мышц живота. В груди вспыхнул расплавленный жар, и я тихо застонала. В ответ он прикусил мою нижнюю губу.
— Осторожнее, Птичка, — прорычал он. — Так я забуду, что мы тут не одни.
Я уже забыла.
— Лицом к стене и руки вверх, — луч фонаря рассёк темноту, на секунду ослепив меня.
— Не двигайся, — прошептал Вейл, большим пальцем проведя по моим всё ещё приоткрытым губам. Потом развернулся к стражам, почти полностью заслоняя меня собой.
— Я сказал… — начал один из стражей.
— Я слышал, — оборвал его Вейл низким голосом. Он делал что-то руками, чего я не видела, — закатил рукав, чтобы показать им что-то на запястье: часы, браслет или…
— Вейл, думаю, лучше послушаться, — выдавила я, пользуясь тем, что он закрывает меня от стражей, и снова вытягивая кинжал. — Они могут сделать тебе больно.
Но оба стража замолкли, и свет фонаря ушёл с моего лица.
— Простите. Продолжайте.
Я застыла, уверенная, что ослышалась.
Но стражи развернулись и почти бегом ушли туда, откуда пришли, оставив меня в ошеломлённой тишине, уставившуюся в спину Вейла.
Тошнота скрутила желудок, когда до меня дошло, что я сделала. Кого поцеловала. Потому что только одна вещь могла спасти кого-то в Нижнем секторе от ареста после комендантского часа.
Я не произнесла ни слова, пока, спустя минуту, шаги стражей не стихли и Вейл наконец не повернулся ко мне лицом.
— Ты страж, — слова дрогнули, но я всё-таки вытолкнула их наружу, хотя и так была уверена. Вейл ни на миг не проявил страха, пока стражи ломились к нам.
Он был одним из прихвостней Совета. А я его поцеловала. Пальцы сжимали рукоять кинжала так, что зудело в ладонях — хотелось всадить сталь ему в бок. Только мысль о Джеде заставила меня вернуть оружие в ножны.
— Что-то вроде того, — поморщился он, глядя на то, что отразилось у меня в глазах.
Я откинула руку назад и врезала ему прямо в лицо. Хрястнуло, он коротко рыкнул, но я уже рванула прочь, даже не дожидаясь, чтобы увидеть, как он отреагирует.
Когда я вернулась в нашу квартиру, дом был тёмным — электричество всё ещё не включили после комендантского часа. Я вскарабкалась по лестнице, c начавшейся головной болью, пульсирующей в затылке, и полезла в карман за ключами.
Я подёргала разбитую дверную ручку, под тем единственным углом, под которым замок обычно «смилостивился» и принимал ключ, но вместо привычного щелчка дверь со скрипом распахнулась, не оказав ни малейшего сопротивления. Мне пришлось ухватиться за дверной косяк, чтобы не шмякнуться лицом в потрескавшуюся плитку на кухонном полу.
Джед забыл задвинуть засов.
Я огляделась: вроде бы ничего не тронуто. По крайней мере, хоть какая-то удача в этой ночной свалке.
Я рухнула в постель, даже не переодеваясь, и проснулась на своём бугристом матрасе через жалкие пару часов — с раскалывающейся головой.
Или, как мне сперва показалось, с раскалывающейся головой — пока я не услышала, как Эгги колотит в дверь и орёт, чтобы я вылезала из постели.
Кровать жалобно скрипнула, когда я поднялась.
— Иду! — крикнула я. — Перестань уже долбиться!
К тому моменту, как я добралась до кухни, Эгги уже открыла дверь своим ключом и поставила мой чайник греться на плиту. Она сидела на одном из разномастных стульев вокруг шаткого обеденного стола; лицо, освещённое тусклым предрассветным светом из окна над раковиной, казалось ещё более усталым, с тёмными кругами под глазами.
— Ради всех зарубков, Эгги. Что ты тут делаешь?
— Сядь, — ответила она, проигнорировав вопрос.
— Что случилось?
— Сядь, — повторила она, и у меня сердце ушло в пятки. Я-то думала, она пришла уговорить меня помочь Коллективу, но это не объясняло, почему у неё трясутся руки.
— Ладно, — я подняла ладони в жесте сдачи и опустилась на один из шатких стульев. — Только потише. Джед, должно быть, только что завалился спать после смены. Не буди его.
— Джеда арестовали прошлой ночью, Рейвен.
Я нервно хмыкнула:
— Не смешно, Эгги.
— Я и не пытаюсь шутить.
— Джед спит, — сказала я, но, произнося эти слова, взгляд зацепился за пустой крючок у двери, где должна была висеть его куртка.
Эгги покачала головой, уголки её губ опустились. И, может,
