и кто смог бы? Это же уму непостижимо. Еще вчера у меня была нормальная жизнь и любимый муж, возвращения которого я так ждала.
Привычная рутина, дом, быт, мой магазинчик, редкие развлечения и встречи с подругами, потому что охотней всего я проводила свободное время с Максимом. Он занимал так много места в моей жизни, что сейчас я просто не понимаю, чем заполнить это негативное пространство.
Пусто. Внутри меня и снаружи…
Я оглядела давно необитаемую квартиру и вспомнила про доставку. Почему она до сих пор не приехала и даже не отзвонилась? Я же заказала ее еще до того, как уснула. Не иначе Максим решил саботировать все и теперь не отдает мои вещи. Не хочу ехать к нему сама.
– Свободин! – строго крикнула я в телефон, когда он взял трубку. – Где мои вещи? Курьер уже пару часов, как должен был приехать.
– Я его выгнал и все отменил, – ответил Макс, срывающимся голосом, будто запыхался. – Я не буду ничего собирать, ты от меня не съедешь, я тебя не отпускаю!
– А кто тебя спрашивать будет? Не я, ты теперь никто для меня! Быстро прислал мне мои вещи! Все по списку!
– Ева, – он устало выдохнул, снова теряя запал, – ну зачем ты так?
– Я к тебе не поеду, если ты этого ждешь, – я начала догадываться о его тактике, хочет заманить и снова устроить разговор по душам с признаниями, что «он не хотел, случайно как-то вышло».
– Не ко мне, к нам, – поправил он, – это наша квартира.
– Больше нет. И хватит мне зубы заговаривать, я не хочу с тобой ничего обсуждать. Если не пришлешь мне мои вещи, значит, я обойдусь без них! Буду ходить в одних и тех же шмотках! А потом на последние деньги буду покупать себе новые! Без тебя и твоих подачек и разрешений! – выкрикнула я со злости, даже понимая какая это махровая манипуляция.
– Ева! – раздался звук, похожий на приглушенный удар. Я теперь почти уверена, что он там лупил грушу в нашем маленьком импровизированном зале, когда я позвонила. Его любимый способ снять стресс и выплеснуть гнев.
Пусть злится, сколько ему влезет, сам виноват.
– Я уже двадцать пять лет Ева! Хватит! Если ты не пришлешь мне вещи, значит, я получу все через суд!
– Ну, какой еще суд, о чем ты?
– О разводе, который! И не дави мне тут на жалость! Я на твой несчастный голосок не поведусь! Или ты собираешь все, что я написала, в коробки и отправляешь сюда курьером, или я буду пилить все наше имущество через суд! Все у тебя заберу! Все, что я… – голос сорвался, и я накрыла рот рукой, чтобы опять не заплакать.
Меня снова начала бить дрожь, я сойду с ума, не могу с ним разговаривать, у меня сердце разрывается.
– Любимая, пожалуйста, – тяжело прошептал он в трубку, – ты совершаешь большую ошибку, давай поговорим…
Я сжала телефон и зажмурилась. Я не буду плакать, я… я не слабая. Настоящие мужики Малины не плачут, даже когда они самые младшие и девочки.
– Не о чем нам разговаривать, – сдавленно проговорила я, собрав все силы в кулак. – Ты уже лишил меня семьи… если тебе так необходимо еще чего-то меня лишить, то… сделай это. Забей последний гвоздик в гроб наших отношений.
И чтобы не слышать его ответ, я сбросила звонок.
Отбросила телефон, вдохнула, выдохнула, поглядела на потолок, чтобы слезы не бежали через край.
Всех нахрен, сама справлюсь, никто мне не нужен. Я самодостаточная, успешная и… у меня даже свой бизнес есть. Я не какая-то домашняя курочка, которая загнется без мужа и его денег. Я могу…
Телефон пиликнул.
«Я все пришлю».
Я тяжело вздохнула, не знаю, рада ли я этому или наоборот. Сложно понять, что я на самом деле чувствую, внутри меня что-то взорвалось и теперь там полный бардак.
– Оставь надежду всяк сюда входящий, – сказала я телефону, зная, что Максим меня не слышит, но надеется, что, сделав по-моему, заслужит мое признание и шанс поговорить.
Следующий час я пыталась привести квартиру в более жилое состояние, отмывала полы и столы, оттирала пыль, скопившуюся от времени. Но уборка все равно плохо отвлекала, тогда я решила уйти из дома и затеряться в каком-нибудь магазине в попытке пополнить запасы еды, но кто-то позвонил в дверь.
Я посмотрела в глазок и увидела стопку из нескольких коробок, моя доставка, наконец, приехала. Свободин не обманул.
– Заходите, поставьте их вон… – я не успела договорить, как коробка, которую курьер держал перед собой, вдруг упала на пол, а за ней оказался мой брат. – Ах, ты обманщик!
Я хотела его вытолкнуть из квартиры, но он не дал мне, схватил, сдавив вокруг тела своими ручищами, как делал, когда мы были детьми и ему нужно было куда-то меня переставить без моей на то воли.
– Лешка! Подлец! Отпусти! Предатель чертов!
Леша захлопнул дверь ногой, унес меня к дивану и насильно усадил, приземляясь рядом и толком не давая мне даже барахтаться в его лапищах. Чертов качок медведь! Так нечестно!
– Пусти! Отстань!
– Только когда ты меня выслушаешь, упрямая малявка!
– Да ты!.. Да я тебя!..
– Ева! Успокойся, я просто хочу тебе все объяснить! Выслушай хотя бы меня!
– Да что мне тебя слушать? Пусти! – я почти смогла его очень больно пнуть, но он увернулся.
– Послушай меня, Ева! Я же не Макс! – он смотрел на меня своими светло-голубыми глазами, изображая тот самый взгляд умоляющего старшего брата, с которым всю мою жизнь умудрялся уговаривать и успокаивать меня в самых безнадежных случаях, – я разобрался, я все тебе объясню!
Глава 8
– Что ты можешь мне объяснить? Почему мой муж был с другой женщиной? Или зачем он изменил мне? – я оттолкнула руки брата, которыми он пытался меня обнять и угомонить, будто я до сих пор маленькая девочка и сейчас сяду к нему на коленки рыдать из-за разбитой коленки.
– Не так прямо, но да, по сути я могу это объяснить. Хватит брыкаться уже, просто выслушай меня, – Леша бесцеремонно усадил меня лицом к себе.
Бесит меня это, когда он или папа так делают, пользуясь тем, что они два бугая, а я маленькая и худая, потому что в маму комплекцией. Вечно, то малявкой, то крошкой зовут.
– Я слушаю! – огрызнулась я.
– Начну издалека, – Леша коротким жестом потер отросшую щетину, – ты в курсе, что твой муж два месяца сидит на нейромедиаторах?
– На чем?
