Это правильно, наши столичные повара прекрасно готовят. Я рад, что вы с Настей поддерживаете дружбу, всегда говорил, что нашим родам лучше объединиться. Надеюсь, доченька, угощение тебе понравилось?
— Прости, папа, я не успела распробовать. Нас отвлекли.
На лице Сокольского промелькнуло недоумение.
— Отвлекли? Чем?
— Да так, ерунда. Напали оборотни, — ответил я.
Граф застыл с открытым ртом, переводя взгляд с меня на Настасью и обратно. Похоже, только сейчас он заметил кровь и грязь на моей одежде. После стычки мы как могли постарались привести себя в порядок. Платье Настасьи практически не пострадало, а вот мой костюм полностью оттереть так и не удалось. Благо в вечерних сумерках это было не так заметно.
— Вы шутите? — наконец, выдавил граф.
— Нисколько. Нам не повезло отправиться ужинать именно туда, где вервольфы решили устроить пьяный дебош. Но не беспокойтесь, ваша дочь не пострадала, — сжалился я на Сокольским.
— Да, папа, все нормально, — подтвердила Настасья. — Граф Лазарев защитил меня.
— Ну что ты, Настасья, не скромничай. На самом деле, как раз ты меня защитила. Ваша дочь проявила выдающуюся храбрость. — Я постарался, чтобы последняя фраза прозвучало как можно менее ехидно. — Уверен, уже завтра об этом напишут во всех газетах.
Сокольский потерянно разглядывал нас с Настасьей. Желание поить меня чаем в нем явно увяло, да и я не стремился навязываться. В конце концов, девушке надо переодеться и привести себя в порядок.
— Я пойду в дом, папа, — сказала Настасья. — Прикажу служанке готовить ужин, мы ведь так и не поели. Виктор, вы останетесь?
— Нет-нет. — Я покачал головой. — Простите, но я сегодня очень устал. Моим долгом было проводить вас до дома, но сейчас, честно говоря, больше всего я мечтаю о том, чтобы лечь спать.
— Наш кучер отвезет вас, — сказал Сокольский. — Не ловить же вам извозчика, в самом деле.
— Но перед этим Виктор хотел кое-о-чем с тобой поговорить, папа, — дополнила Настасья. — Так что удели ему пару минут, а я, с вашего позволения, вас покину.
Девушка скрылась за дверью. Я откашлялся и присел на лавочку под вопросительным взглядом графа. Понятия не имею, как вести подобные разговоры. Дела сердечные всегда ставили меня в тупик, несмотря на то, что я как-то умудрился обзавестись двумя женами. А уж чужие сердечные дела тем более. Моя стратегия обращения с дамами была проста: очаровать какую-нибудь, чтобы она была в восторге от моего обаяния, и предполагать, что она остается в восторге, до тех пор, пока она не начнет швыряться тяжелыми предметами.
— Так о чем вы хотели поговорить? — подтолкнул меня Сокольский. — Я весь внимание.
Я решил не ходить вокруг да около.
— Насчет помолвки вашей дочери.
Сокольский засиял так, что глазам стало больно. Казалось, еще немного, и от переполняющей его радости он улетит в космос. Наверное, даже я, если мне принесут десять сундуков с золотом, не буду выглядеть таким счастливым.
— Ну наконец-то! Я рад, что вы все-таки разглядели красоту моей девочки. Настасья умная, образованная, вхожа в высшее общество. Да и вы и сами это прекрасно знаете. Еще и отличный боевой товарищ, как оказалось. Наконец-то вы дозрели до предложения. Разумеется, я согласен, вы будете прекрасной парой.
Вот черт. Формулировать надо было точнее.
— Боюсь, вы меня не так поняли. Я имел в виду моего кузена Игоря.
Улыбка графа тут же потухла. Весь его матримониальный энтузиазм сдулся, как воздушный шарик.
— Наверное, вы в курсе, что он к ней неравнодушен, и она отвечает взаимностью…
— Да-да, я знаю, — хмуро ответил Сокольский. — Я очень уважаю ваш Род, а ваш кузен замечательный человек, но, видите ли, его Дар…
— Не котируется в приличном обществе? — подсказал я.
— Именно так. Прелестная молодая девушка, и тут жених, у которого по двору разгуливают трупы… Боюсь, она сама этого пока не понимает, но такая партия ей не подходит. Насте нужен кто-то с более традиционными способностями.
— О да, я понимаю. Настасья и трупы несовместимы, при виде них она просто-таки в обморок упадет. А зомби и привидений, наверное, вообще боится до ужаса.
Сокольский истово кивнул. Все-таки меня восхищает его лицемерие.
— В таком случае я поеду. Спасибо, что уделили мне время, граф, и любезно предоставили коляску. Передайте вашей прекрасной дочери пожелание спокойной ночи. Но, если вы все же передумаете, то знаете, где меня искать, а я с радостью передам ваше решение своему кузену. А то у меня есть некоторое подозрение, что вы все же можете передумать.
Я пожал графу руку на прощание, сел в коляску и откинулся на подушках. Жаль, что не удастся увидеть лицо графа Сокольского, когда завтра он откроет утреннюю газету, ну да ладно. Не могу же я все радости жизни получать одновременно. Главное, что наконец-то закончился этот длинный, длинный, длинный день. А где-то впереди у меня маячит перспектива свидания с Великой Княжной. Мирослава ведь пообещала, так что я от своего не отступлюсь, даже если Его Величество лопнет от злости.
Глава 4
Домой я надеялся вернуться тихо и незаметно, но план провалился.
— Ваше Сиятельство! Батюшки, да что ж вы в таком виде⁈
— Марфа Петровна, вы что, еще не спите? — обреченно спросил я.
— Да вот, вышла водички попить, а тут вы навстречу, — объяснило это стихийное бедствие в очаровательном чепчике. Столкнуться нас угораздило на лестнице. — Это кто ж вас так потрепал-то?
— Запнулся, упал случайно, — соврал я, хотя, чтобы так изодрать костюм, упасть надо было минимум раз пять.
— Уж и сказать не можете, — вздохнула Марфа Петровна. — Я ж переживаю за вас, волнуюсь.
— Ну ладно, ладно. На самом деле мы со знакомой дамой решили посидеть в ресторане, но тут на нас напала шайка оборотней. К счастью, я почти не пострадал, поскольку меня спас неожиданно воскресший труп полицейского.
— Раз не хотите говорить, то и не надо. — Марфа Петровна обиженно покачала головой. — Шуточки у вас, Ваше Сиятельство. Вы ж наверняка поранились. Пойдемте, я вас осмотрю, может, помогу чем. У нас с Ерофейчиком лекарств целая куча.
— Нет-нет, со мной ничего не случилось, всего лишь порвалась одежда, — ответил я. Только помощи Марфы Петровны мне не хватало для
