– На каком основании «Скорая» направила парня в первую очередь к вам? – продолжала выяснять Джиллиан.
На том конце провода немного помолчали.
– Пациенту был поставлен двойной диагноз, – мрачно проговорила медсестра. – До сих пор ему нельзя было провести необходимые процедуры из-за обострения психического заболевания. По словам его соседей, он четыре дня не спал.
– Хирургическое отделение будет сопротивляться, – предупредила Джиллиан.
– Вы обязаны забрать его отсюда, – настаивала сестра, – парнем должны заниматься хирурги.
– Ни в коем случае! – отрезали в хирургии, не успела Джиллиан договорить. – Мы уже наслышаны об этом пациенте. Он в тяжелом маниакальном состоянии, громко поет, ругается, орет и тому подобное. Его переломы – это уже второй вопрос. Мы не можем держать его у себя. Он будет беспокоить остальных пациентов, кроме того, у нас не хватит персонала, чтобы осуществлять за ним непрерывный надзор. Его место в психиатрии.
– А психиатрия настаивает, что его место в хирургическом отделении, – колко заметила Джиллиан. – Они говорят, что у них нет оборудования, чтобы ухаживать за таким пациентом.
– На самом деле это значит, что они просто не хотят за ним ухаживать, – отрубила хирургическая сестра.
Как и подозревала Джиллиан, быстро решить проблему не удалось. Назначенные стажеры поддержали старших медсестер своих отделений. То есть один из них настаивал на переводе, а другой изо всех сил возражал. Джиллиан знала, что дальше следует обратиться с этой проблемой к старшим стажерам обоих отделений, курирующим младших. Она выписала имена этих врачей и, пораженная, уставилась на них, не в силах оторваться. Старшим стажером в хирургии оказался Девлин Бреннан, а в психиатрии – Холл и Кейзел.
Только этого не хватало!
Она несколько раз встречала Холли вместе с Девлином. Дев многократно упоминал Холли в разговорах, возможно, несколько чаще, чем отдавал себе в этом отчет. И каждое слово подтверждало догадку Джиллиан, что именно Холли и была его подлинной любовью. Вероятно, он даже сам себе в этом не признавался. По словам Девлина, дружба связывала его и Холли со студенческих времен, когда их, следуя алфавитному порядку, записали в одну учебную группу.
Дружба! Как бы не так! Как будто мужчина, вроде Девлина, способен ограничить себя простой дружбой с женщиной, подобной Холли. Джиллиан вызвала в воображении образ соперницы. Холли обладала всем, чего не было у Джиллиан. Она была высокой и гибкой красавицей брюнеткой из благополучной богатой семьи. Хуже всего, что Холли была влюблена в Дева. Джиллиан сразу поняла это, как только познакомилась с ней. Чем дольше Джиллиан наблюдала двух так называемых друзей, тем больше крепла ее уверенность.
Джиллиан живо помнила одну ночь двадцать бесконечных месяцев назад. Холли позвонила тогда Девлину, чтобы пригласить сопровождать ее на свадьбу к родственникам в Гросс-Пойнт. Джиллиан лежала рядом с ним обнаженная и слушала, как он балагурил с Холли. Затем он сменил тон на более серьезный. Они обсудили несколько случаев из практики, потом переключились на ностальгические воспоминания о невозвратных временах и об общих знакомых. Беседа продолжалась почти час – и все это прямо при Джиллиан.
Три месяца она пребывала в раю. Очевидно, настало время уйти. Девлин должен достаться Холли, которая его любила и принадлежала к его кругу.
Джиллиан могла себе представить этих двоих на великосветской свадьбе, например в роли жениха и невесты. Сама она никак не вписывалась в недоступное общество Гросс-Пойнта.
В ту ночь после длинного телефонного разговора Джиллиан и пришла к своему решению. Она страстно занималась любовью с Девлином, уже зная, что это в последний раз. На следующий день она объявила ему, что «это ни к чему не приведет», и порвала с ним. С тех пор Джиллиан время от времени интересовалась новостями о Девлине и Холли. К своему удивлению, в ответ она слышала сплетни о Девлине и череде длинноногих, грудастых и глупых блондинок. Куда же подевалась Холли? – удивлялась Джиллиан. Почему хорошенькая леди-доктор не прибрала Девлина к рукам?
И вот теперь задача Джиллиан – сесть и переговорить с Девлином и Холли о пациенте, от которого все отказываются. Предполагалось, что встреча будет неформальной. Ее назначили на пять часов вечера в конференц-зале отделения социального обеспечения.
Джиллиан озабоченно взглянула на часы. Ее рабочий день заканчивался в пять, и нужно было забрать из яслей Эшли. Там прекращали работу ровно в шесть, в то время как совещание грозило затянуться.
В пять пятнадцать никто из врачей не явился, и Джиллиан мерила шагами небольшую комнату, с трудом преодолевая острое желание пошвырять из окна мебель. Когда спустя еще семь минут Девлин и Холли не спеша вошли в конференц-зал с чашками кофе в руках, она уже была готова крушить мебель об их головы.
– Проведем встречу за пятнадцать минут, и ни секундой дольше, – объявила она ледяным тоном. – Пожалуйста, представьте мне данные, необходимые для принятия решения, куда в конечном счете должен быть помещен пациент Эван Вейл.
Девлин и Холли переглянулись.
– Я приветствую тебя, Джиллиан, – протяжно произнес Дев.
– Доктор Бреннан, у нас мало времени, – она постучала по циферблату.
– Джиллиан, нам очень жаль, что мы опоздали, – воскликнула Холли. – Нас неожиданно задержали на заседании...
– А очередь в кафетерии оказалась длиннее, чем вы думали, – едко перебила Джиллиан, глядя на кофейные чашки в их руках. Взгляд ее голубых глаз был настолько красноречив, что Девлин и Холли виновато заерзали на стульях.
– Джиллиан, я никогда не предполагал, что ты способна быть такой мегерой, – заметил Дев, настраиваясь на более легкий тон.
– Доктор Кейзел, почему Эван Вейл не может оставаться в психиатрическом отделении? – сухо спросила Джиллиан, игнорируя слова Девлина.
Холли перечислила все аргументы. Она была настолько любезна, что Джиллиан почувствовала, как возмущение постепенно оставляет ее.
Но Девлин не позволил Джиллиан успокоиться.
– Как Эшли? – спросил он, когда Холли закончила.
Джиллиан ощутила новый прилив ярости. Девлин совсем не подумал о ее ребенке, когда опаздывал на совещание на целых двадцать две минуты. А теперь он имеет наглость спрашивать об Эшли. Что ж! Она сама в последнее время невольно поощряла бесцеремонность Девлина.
После того как Дев обнаружил у Эшли отит, он каждый вечер заходил к ним под предлогом осмотра девочки. Разумеется, было бы бессовестно выставлять за дверь врача.
