После того как Дев обнаружил у Эшли отит, он каждый вечер заходил к ним под предлогом осмотра девочки. Разумеется, было бы бессовестно выставлять за дверь врача.
Визиты, однако, становились все продолжительнее. Прошлым вечером он просидел почти час. Разговор вертелся в основном вокруг прелестной малышки, Джиллиан не могла не поддержать его. Она любила поговорить об Эшли, так как очень гордилась своей дочкой.
– Эшли до сих пор в яслях, потому что я вынуждена была дожидаться, пока вы оба явитесь. Давайте заканчивать с нашим делом, и я наконец смогу освободиться, чтобы забрать ребенка домой.
– Так ты же должна была уйти с работы в пять! – всплеснула руками Холли. – Зачем же назначили встречу так поздно?
Джиллиан подняла брови, но воздержалась от злой реплики, готовой сорваться с губ. Она обратилась к Девлину:
– Почему хирургия не принимает Эвана Вейла, несмотря на его многочисленные переломы?
– Я мог бы напомнить, что этот Вейл – буйный сумасшедший. – Дев встретил и удержал взгляд Джиллиан. – Но не буду этого делать. – Девлин пожал плечами. – Переведем его в наше отделение. Я напишу соответствующий рапорт.
Глаза Джиллиан расширились.
– В самом деле?
И все? Конец спорам? Выход из затянувшейся тупиковой ситуации? То, что Девлин взялся написать рапорт о передаче пациента, избавляло ее от необходимости принять непопулярное решение. Рапорт врача в больнице был чем-то вроде Божьей воли.
Джиллиан наблюдала, как Девлин пишет. Взгляд был прикован к большой и сильной руке, глаза следили за точными движениями длинных пальцев. Зрелище возбудило в Джиллиан легкий трепет желания, и она поспешно отвела глаза.
– Я надеюсь, что ваши сотрудники будут по-прежнему наблюдать этого больного, пока он будет находиться в хирургии? – обратился Девлин к Холли.
– Конечно! Спасибо, Дев.
– Да. Спасибо. – Джиллиан тяжело опустилась на стул. Напряжение во всем ее теле постепенно ослабевало. – Какое облегчение! Хотелось бы, чтобы все споры между отделениями решались так же просто.
– Ха! Путем ожесточенных позиционных войн, – улыбнулся ей Девлин.
– Я захвачу с собой рапорт прямо сейчас, – подытожила Джиллиан, поспешно собрав свои вещи и двигаясь к двери. – Спасибо вам обоим, – добавила она, внезапно сожалея о своей несдержанности. Она подумала было, что следует извиниться, затем решила, что нельзя больше терять ни секунды. Нужно как можно скорее забрать ребенка.
– Мы не должны были задерживаться из-за кофе, – сказала Холли, когда Джиллиан вышла. – Она просто вне себя из-за нашего опоздания, и я не виню ее.
– У рыжих такой темперамент, – Девлин взглянул на дверь, куда вышла Джиллиан, – но обычно в гневе она становится замкнутой.
– Она очень милая, – Холли пристально посмотрела на Девлина, – такая маленькая и женственная. Все сотрудники хвалят ее. Джиллиан Бейли совсем не похожа на прочих твоих женщин.
– Не надо об этом, Холли. Она разведена, у нее ребенок. Ты знаешь, ее брак распался, когда еще не просохли чернила на брачной лицензии.
– Да, я слышала. В ее так называемом браке есть что-то очень сомнительное. Я вижу, ты не можешь оторвать от нее глаз.
– Еще как могу! – проворчал Дев.
– Неужели? Когда она рядом, ты смотришь на нее, как голодающий на изысканный десерт...
– Заткнись, Хол!
– ...который ему нельзя есть, – все-таки закончила мысль Холли. – А почему ты до сих пор не сказал ей о своих чувствах?
– Холли, что я могу сказать? Иди морочь голову кому-нибудь еще. У меня нет времени: вечером встреча.
– То, что ты отказываешься обсуждать твои чувства, еще не значит, что их у тебя нет, – настаивала Холли.
– О, Холли! Какая глубокая мысль! Ты цитируешь Юнга или Адлера?
– Я помню, что в студенческие времена ты ненавидел психиатрию. Тебя интересовали только новые психотропные средства и биохимическая интерпретация душевных расстройств.
– Это до сих пор единственный раздел, который меня интересует. Я не думаю, что можно вылечить пациента одними разговорами. Предпочитаю оперировать.
– Ты рассуждаешь как настоящий хирург. Но твоя эмоциональная закрытость может стоить тебе Джиллиан. Если бы ты в свое время сказал ей о своих чувствах, вероятно, она не ушла бы от тебя. И не надо этой отговорки, что в постели все становилось ясно само собой.
– Хол! Дорогой ты мой проповедник, – усмехнулся Дев. – Мне пора! – И он побежал прочь из конференц-зала, от раздражающих теорий Холли и ее навязчивых советов.
Джиллиан спешила по коридору, ведущему к больничным яслям.
– Тина, прости, я опоздала, – извинилась она перед воспитательницей, едва переступив порог.
Та разнимала дерущихся близнецов Петерсен, но тем не менее обернулась для ответа:
– Дорогая моя, ты успела вовремя, мы же работаем до шести.
Джиллиан кивнула. Без десяти шесть все равно было слишком поздно для ее маленькой Эшли. Она оглянулась в поисках дочки, но девочки не было на обычном месте. Должно быть, ее поместили в манеж или, безопасности ради, в другую комнату, подальше от агрессивных близнецов Петерсен.
– Эшли, а вот и мама, – навстречу вышел Девлин с Эшли на руках.
Джиллиан растерянно заморгала.
– Я... ты... что... – бессвязно забормотала она.
– Доктор Бреннан навещает Эшли, – крикнула Тина из соседней комнаты.
– Мама!
– Я знал, что застану тебя здесь. – Девлин протянул Эшли Джиллиан. – Я специально зашел... – он набрал побольше воздуха, – подумал, что ты захватишь меня домой.
– Подвезти тебя на машине?
– Да. Моя сдохла в гараже для парковки. Я уже договорился, чтобы ее отбуксировали.
Девлин смотрел на Джиллиан и на Эшли и удивлялся, как это ему пришел в голову такой неудачный повод. Даже в студенческие годы он был изобретательнее. На самом деле его машина была в полнейшем порядке и спокойно ждала в гараже, но, повинуясь внезапному импульсу, Девлин направился не к ней, а в противоположную сторону и оказался здесь.
После того как он представился любезной усталой Тине, она разрешила ему взять Эшли из манежа, где та стояла, держась за перильца и выглядывая наружу. Малышка приветствовала его широченной улыбкой, а затем не удержалась и плюхнулась на попку. Но не заплакала, а радостно закричала и протянула ему свои маленькие ручонки.
– Эшли обрадовалась мне, – заметил Девлин, выходя из яслей рядом с Джиллиан. – А может, ей просто надоело в манеже? – добавил он шутливо. – Хочешь, я понесу ее? Ты просто согнулась от тяжести.
