Он заметил ее, когда они оба случайно оказались в больничном кафетерии. Она была уже на сносях, и казалось, что ее тоненькая фигурка переломится под тяжестью вздувшегося живота. Дев в компании за обеденным столом сострил, что она выглядит как воздушный шар, и, может быть, отпустил бы еще шуточку-другую, но увидел Холли Кейзел, наблюдавшую за ним своим пристальным психоаналитическим взглядом. Он замолчал и демонстративно отвернулся от Джиллиан.
То ли Холли, то ли кто-то другой вскоре сообщил ему, что Джиллиан родила. Девлин лишь равнодушно пожал плечами. Что он мог сделать? Пойти навестить Джиллиан в родильном отделении с воздушными шариками в руке? Это отпадало. Она замужем, она мать, у нее своя жизнь в другом мире.
И вот по воле жребия в квартирном отделе, по капризу компьютера их миры вновь пересеклись. Совпадение было поразительным. Они с Джиллиан могли бы над этим посмеяться, но она почему-то стала необъяснимо враждебной.
Они не виделись с того самого дня. С глаз долой – из сердца вон, говорил себе Дев. Это было не просто клише, это был убедительный добрый совет.
Девлин снова сосредоточился на телеэкране, перебирая подряд разные пьесы, комедии и черно-белые фильмы начала шестидесятых. Он остановился на «Шоу Дика Ван Дайка» и развалился в кресле, чтобы полчасика насладиться зрелищем чужой нехитрой жизни.
В квартире напротив Эшли Джой Морроу плакала без остановки. Джиллиан знала, что у нее режутся зубки, и делала все, что советовала книга по уходу за младенцами. Ничего не помогало, и наконец в отчаянии она позвонила в Детройт своей приемной матери Долли Синсел.
– Мама, как ты думаешь, может быть, ей в самом деле плохо? Может, обратиться в «неотложку»?
– У нее нет жара, озноба, она не мокрая, ничего не напихала в уши, ее носик не заложен, животик не вздут, мышцы не сводит судорогой. – Долли Синсел перечислила все возможные симптомы. – Джиллиан, твой ребенок не болен. Мне кажется, она просто перевозбудилась. Положи ее в кроватку с бутылочкой сока, закрой дверь в детскую, сядь и послушай музыку.
– Значит, не обращать на нее внимания? Оставить одну плакать? – Джиллиан содрогнулась, вспоминая, каково быть маленькой, перепуганной, совсем одной. – Но Эшли никогда не плакала так много.
– Она отстаивает свою независимость. Малыши вообще должны плакать, чтобы развивать легкие, – спокойно ответила Долли. – Моя милая, уложи-ка ты Эшли и налей себе чаю. Вам обеим нужно отдохнуть друг от друга.
Джиллиан попыталась последовать совету. Она неизменно восхищалась твердостью духа Синселов. Они продолжали работать с малолетними воришками и лгунишками, мародерами и поджигателями, нашедшими приют под их кровом в штате Мичиган. Синселы были стойки к обидам и горестям. Джиллиан старалась применять их опыт в своей профессиональной деятельности медицинского социального работника. Но она не могла быть столь же собранной и хладнокровной с Эшли. Когда девочка была расстроена, то же самое испытывала и мама. Когда Эшли была радостной, возбужденной или испуганной, мама полностью разделяла ее настроение.
– Бабушка Долли сказала, что тебе лучше побыть одной, – бормотала Джиллиан, неся плачущую дочку в маленькую спальню, наполненную игрушками и яркими картинками из мультфильмов. Она положила Эшли в кроватку вместе с ее любимым Винни Пухом и, дав ребенку бутылочку яблочного сока, быстро вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Она снова заглянула в спальню, как раз когда Эшли удалось сорвать соску с бутылочного горлышка и вылить сок. Девочка была так потрясена неожиданной сыростью, что перестала плакать и уставилась на маму удивленными голубыми глазенками.
– Ах, Эшли, ты вся мокрая! – ужаснулась Джиллиан.
Эшли с новой силой принялась вопить.
– Все в порядке, моя любимая. – Джиллиан взяла ее на руки. – Я надену тебе сухие штанишки и поменяю простынку.
Она вытерла липкий сок и переодела ребенка в голубую пижамку из хлопка и вдруг обнаружила, что чистые простынки закончились. Все они лежали в корзине для грязного белья.
– Прости меня, Эшли, я не сходила в прачечную. Сейчас мы с тобой пойдем к соседям и попросим Шелли или Хитер посидеть с тобой, пока я спущусь и загружу белье в стиральную машину. Договорились?
Джиллиан вынесла Эшли на лестничную площадку и пошла к двери слева. Ни Шелли, ни Хитер не оказалось дома.
Джиллиан вздохнула. Она надеялась, что ей не придется тащить вниз, в прачечную, и корзину с бельем, и ребенка, но выбора не было. Она не решалась оставить Эшли в квартире одну, а остальных соседей еще не знала.
Открылась дверь, и на площадку вышел Девлин.
Джиллиан похолодела. Как будто ее мысли волшебным образом передались ему!
– Я вышла посмотреть, дома ли Шелли и Хитер.
– Обе эту неделю работают до полуночи. Могу я чем-то помочь?
Джиллиан посмотрела на него, как жертва смотрит на убийцу.
Девлин пересек площадку и стал в дверях.
– Ну как? В этот раз нет друзей для поддержки? – Он вскинул темные брови. – Как это они узнали, кто я? Ты ведь не представила меня, а я их раньше не встречал.
– Я сказала им, что напротив поселился один тип, с которым я раньше встречалась. Когда ты показался в дверях, они сделали свои выводы. Они больше чем друзья. Это моя семья, – гордо сказала Джиллиан.
– Твоя семья?
– Тебе трудно поверить, что у меня может быть семья?
– Нет, конечно, но...
– Но ты визуально оценил Кармен и Марка и решил, что мы не можем быть кровной родней. Ну и что из того? Я названая сестра каждому, кто прошел через семейную службу Детройта. Иди, Девлин. У меня дела.
– Раньше ты не рассказывала мне о своей семье, – угрюмо произнес он.
В этот момент Эшли потянулась к Девлину. Он хотел взять ее на руки, но Джиллиан не позволила.
– Девлин, спокойной ночи!
– Почему же?
Их глаза встретились. Девлин положил руку на плечо Джиллиан. Она напряглась:
– Ч-что это значит?
– Джиллиан, почему ты ушла от меня? – Девлин сам удивился собственному вопросу. – Ты же мне ничего толком не объяснила. Никогда даже не намекала, что хочешь уйти, что несчастлива со мной или что тебе плохо.
– Ты действительно ждешь подробного отчета? Ты всякий раз так поступаешь, расставаясь с кем-то?
Девлин вспомнил свои прошлые интрижки.
Он не любил объяснений, просто в какой-то момент переставал звонить очередной женщине и избегал ее звонков. Как правило, она понимала намек, и тем все кончалось.
Теперь так поступили с ним самим.
