Читаем без скачивания Санкция на жизнь - Сергей Палий

Раздался оглушительный грохот, и челнок тряхнуло так, что неопытный пилот решил бы – взрыв… Но это был всего лишь отброс разгонных ступеней. Практически сразу с кормы донесся высокий вой, переходящий в ультразвук. Пространство вокруг «Ренегата» на миг подернулось маревом G-аномалии Вайслера – Лисневского, и Стаса вдавило в кресло так, что перед глазами поплыли темные круги.

Заработали мощнейшие гравитонные ускорители.

Согласно технике безопасности, пространственные G-движки категорически запрещалось включать на высоте ниже пяти километров от уровня моря. Правильно, это вам не парочка ускорителей крошечных атмосферных летунов, это маршевые пространственные. У них тяга на полтора порядка выше. Половину космодрома в кисель превратить могут со всеми вытекающими.

Поэтому стартовать пилотам-межпланетникам приходилось на обыкновенных жидкостных ракетных двигателях и, только набрав расчетную высоту, запускать гравитонники…

Но основная проблема заключалась в другом. При выходе на орбиту запрещалось врубать систему компенсации ускорения. Дело в том, что при ее активации в плотной атмосфере из-за энергетических аберраций создавался эффект вакуумного взрыва, и челнок просто-напросто разносило в клочья. Именно по этой причине для всех пилотов процедура старта до сих пор, в век прогрессивной технократии, оставалась самой неприятной и болезненной – ведь перегрузки достигали 8 – 10 жэ при включенных гравитонниках. Хотя в околоземном пространстве они и развивали всего четверть от нормальной мощности.

Стас лежал в кресле, ощущая, как каждая клетка тела становится все тяжелее. Сейчас от него ничего уже не зависело: маршевые двигатели работали в автоматическом режиме, изредка выдавали серию импульсов маневровые, корректируя траекторию – корабль стал автономной космической единицей. Конечно, специалисты комплекса УП готовы были в любой момент подхватить управление в случае возникновения нештатной или аварийной ситуации, но такое случалось крайне редко, так что санкцирам с Земли оставалось лишь наблюдать, как огненная точка удаляется, рассекая плотные слои атмосферы и все больше «заваливаясь» на бок, чтобы по расчетной глиссаде выйти на предварительную геостационарную орбиту.

Диспетчер замолчал на время, перестав докучать Стасу прогорклой протокольщиной. Остались лишь едва слышимое нытье G-движков, рев рассекаемой атмосферы за бортом, которая с каждой секундой становилась все разреженней, и тяжелый стук пульса в висках. За смотровыми стеклами полыхал оранжевый венчик плазмы, образуемый на носу шаттла.

Минута.

Еще одна…

Самое трудное уже позади…

«Ренегат» летел уже практически параллельно поверхности Земли. Вой в кормовой части становился насыщенней, меняя частоту с ультразвуковой на более низкую. Перегрузки спадали.

Стас наконец смог нормально вздохнуть и размять затекшие конечности.

За бортом простирался черный космос, разбитый на мозаичные сегменты легко узнаваемым узором созвездий и изрешеченный яркой картечью звезд. Это зрелище, вопреки домыслам болванов, отродясь не бывавших в пространстве, никогда не надоедает. Даже во время долгих рейсов, когда вокруг нет ничего, кроме крапчатой черно-белой гравюры Вселенной.

«Шесть минут, полет нормальный, – раздался голос диспетчера. Стас слышал его будто через вату: обычный постперегрузочный эффект. – Состояние пилота удовлетворительное. Отключение гравитонных ускорителей через пять секунд».

– Все системы работают в штатном режиме, – поморгав, выдохнул Стас.

Перегрузка пропала внезапно, вызвав приступ тошноты, – на несколько секунд возникла невесомость. Затем появилась сила тяжести, вектор которой был направлен в пол. Включились компенсаторы ускорения. В данный момент они просто создавали на челноке искусственное тяготение в 1 жэ.

Стас отстегнул пневморемни и встал на ноги. С хрустом потянулся, давая телу расчет за пережитый час неподвижности и перегрузок.

«Комплекс управления полетами „Стратосфера“ борту 658214-2-МВ, – официальным голосом проговорил диспетчер. – Старт прошел успешно. Запуск межпланетного челнока „Ренегат“ категории 8-С был произведен со стартового стола номер 6, площадка 3, в 13:45:26.236 UTC при помощи разгонных ракет-носителей „ФГ“. Предварительная орбита стабильна, код 746-low-gelios. Желаем вам успешного полета и передаем станции „Эфа“. Конец связи».

– Спасибо, – запоздало поблагодарил Стас, откидывая наверх стекло шлема и отбрасывая неудобные перчатки.

Теперь оставалось совершить пару коррекционных витков вокруг планеты и начать разгон на полной мощности G-двигателей по оптимальному рассчитанному курсу Земля – Марс.

«Эфа» борту 658214-2-МВ, – услышал Стас далекий голос в наушниках. – Мы ведем вас. Как слышимость?»

– Удовлетворительная.

«Через полминуты вы войдете в слепую для наших ретрансляторов зону. Ваша орбита 746-low-gelios. Менять орбиту без санкции категорически запрещено. Любое включение маршевых, тормозных или маневровых двигателей будет расценено как акт создания опасной ситуации в околоземном пространстве и пресечено силовыми методами без предварительного предупреждения».

Стас только хмыкнул. Отвечать на дежурную фразу боевого оператора «Эфы» не требовалось. И, честно говоря, только конченый кретин мог ослушаться этого стандартного приказа…

В последующие полтора часа Стас проверял и перепроверял навигационные расчеты траектории разгона, изредка перебрасываясь контрольными данными с орбитальной станцией. Пару раз он вызывал Землю, чтобы сверить точные параметры рейсового коридора, потому что встречным курсом от Фобоса шел «бычок»-тяжеловоз, под завязку набитый обедненным ураном. И Стаса явно не прельщала перспектива вписаться в эту фонящую всеми спектрами дурынду или, что было бы еще хуже, попасть в кильватерный конус ее G– аномалии.

В конце концов все расчеты были окончены. «Ренегат» завершал второй виток.

Стас вызвал оператора «Эфы» и запросил санкцию на разгон.

«Борт 658214-2-МВ, имеете право в расчетной точке сойти с орбиты и начать разгон по курсу 3-4-curve-0-2».

Стас улыбнулся сам себе. Курс, который он рассчитал, был практически идеальным. Редко удавалось так четко попасть в нужный рейсовый коридор, учтя параметры движения Земли и Марса, а также остальных грузовых, исследовательских, военных, туристических и дипломатических кораблей и прочих искусственных космических тел.

«Отличный расчет направления, – словно прочитав его мысли, похвалил оператор „Эфы“. – Спокойного вакуума, пилот».

– Спасибо, – поблагодарил Стас, усаживаясь в кресло и готовясь к выведению маршевых гравитонных двигателей на крейсерскую мощность.

Все необходимые санкции были получены.

Бортовые системы работали нормально.

За спиной острым подсвеченным серпом нависала Земля.

А впереди ждал обитаемый космос. До него оставалось только дотянуться.

И все же какое-то досадное предчувствие катастрофы вновь кольнуло Стаса, когда он откидывал защитные кожухи и переключал тумблеры основной тяги в активное положение…

В памяти вдруг возник и тут же разлетелся бледным бисером образ странного незнакомца с зонтом…

Стас вздрогнул. И тут же со злостью заставил себя выбросить всякую дурь из головы.

Ерунда. Абсурд. Чушь.

Всего лишь легкие предрассудки перед штатным рейсом. Ничего страшного.

Глава 3

За плоскостью эклиптики

Некоторым людям свойственно чувствовать мнимую опасность сквозь сон. Будто бы ледяное дыхание на мгновение касается сердца и наполняет его тревогой. Словно какой-то туманный сновидческий образ заставляет вдруг открыть глаза. И, как правило, оказывается, что все беспокойство напрасно: ощущение ложное, а рядом – всего лишь знакомое смятое одеяло и легкий шум вентилятора, в сотый раз прогоняющего через лопасти летнюю духоту.

Но иногда бывает иначе…

Стас дернулся и чуть было не шарахнулся головой о спинку койки. Потряс затекшей кистью руки и поморгал, все еще не понимая – что происходит. К горлу подступила тошнота, сердце бухало непривычно мощно.

Внезапно он резко сел на крепко натянутой простыне и почувствовал, как зад отрывается от нее и все тело плавно поднимается вверх, стремительно закручиваясь.

Каюта была наполнена красным светом. Аварийный зуммер мерно жужжал под потолком.

– Черт! – вслух проговорил Нужный, пытаясь ухватиться за что– нибудь. – Этого еще не хватало… Твою мать!

Через минуту ему удалось добраться до двери и выскользнуть в пустынный коридор. Здесь было непривычно прохладно; воздух казался слишком сухим. Неожиданно возникшая невесомость могла означать только одно: компенсаторы ускорения вышли из строя…

В следующую секунду в мозгу Стаса вспыхнула ярким маяком еще более зловещая мысль: тяги нет. Стало быть, гравитонники тоже вырубились!