нет.
Я оглядываюсь в поисках Ноя. Коридоры уже почти пусты: все разошлись, кто по домам, кто по кружкам-секциям. Мимо меня несется команда легкоатлетов: у них тренировочный забег по коридорам. Я жду еще пять минут. Девушка, которую я прежде не видел, с волосами цвета мускатной дыни, проходит мимо со словами: «Он ушел минут десять назад. По-моему, расстроенным».
Чувствую себя полным лузером. Вырываю страницу из учебника физики и пишу записку с извинениями. Удовлетворительным кажется лишь шестой ее вариант: он интересный, заинтересованный и не совсем сумасбродный. За писаниной я продолжаю надеяться, что Ной появится. Записку просовываю в шкафчик 264.
Я спускаюсь к своему шкафчику. Джони не видно, и это к лучшему. Что ей сказать, понятия не имею. Могу понять, почему она не говорила о Чаке Теду. А почему не говорила мне, понять не могу. Это обидно.
Когда я захлопываю дверь шкафчика, мимо проходит Кайл.
Он кивает, говорит: «Привет!» Он почти улыбается.
Я в шоке.
Кайл идет своей дорогой не оборачиваясь.
Моя жизнь – полное сумасбродство, а я никак не могу это исправить.
Изучаем забытые языки
– Может, он здоровался с кем-то другим, – говорю я. После встречи у шкафчика прошла пара часов. Я разговариваю с Тони – описываю мелодраматичные события человеку, который в них не участвовал. – А еще он улыбнулся. Может, просто под кайфом был, – добавляю я.
Тони уклончиво кивает.
– Не понимаю, зачем Кайлу снова со мной разговаривать. Не то чтобы я вел себя как-то по-особенному. И не то чтобы Кайл был склонен менять свое мнение по такому вопросу.
Тони уклончиво пожимает плечами.
– Я позвонил бы Ною, но, кажется, мы не настолько хорошо знакомы. То есть, если позвонить, он поймет, кто это? Узнает меня по имени или по голосу? Это ведь может подождать до завтра, да? Не хочу, чтобы меня приняли за полного неврастеника.
Тони снова кивает.
– А Джони? О чем она думала, когда сосалась с Чаком посреди коридора? Сказать ей, что я в курсе? Или притвориться, что я не в курсе, а самому тайком считать, сколько раз Джони со мной заговорит, пока не расколется, возмущаясь абсолютно каждой минутой, которую она скрывает от меня правду?
Тони снова уклончиво кивает.
– Ты хоть как-то реагируй, не стесняйся! – предлагаю я.
– Да мне сказать особо нечего. – Тони опять пожимает плечами, на этот раз словно извиняясь.
Мы у меня дома, выполняем домашнюю работу друг друга. Этим мы стараемся заниматься как можно чаще. Убирать комнату приятеля куда веселее, чем свою, с домашкой ситуация та же: с чужой расправляешься быстрее, чем с собственной. На заре нашей дружбы выяснилось, что у нас похожие почерки. Остальное получилось само собой. Разумеется, мы учимся в разных школах и домашку получаем разную. Но в этом и прикол. А что в жизни главное, если не прикол?
– Так по какому произведению эта работа?
– По повести «О мышах и людях»[18].
– «Пожалуйста, Джордж, можно мне погладить кроликов?» По ней?
– Ага.
– Класс, я ее читал.
Я записываю предложение с темой, а Тони листает франко-английский словарь, чтобы доделать мою домашку по французскому. Сам он учит испанский.
– Похоже, Джони не слишком тебя удивила.
– Такая новость напрашивалась, – говорит он, не отрывая глаз от словаря.
– Правда? Ты ожидал, что мы с Тедом засечем их в коридоре?
– Нет, не это.
– Значит, дело в Чаке?
– И не в нем тоже. Посмотрим правде в глаза: Джони нравится, когда у нее бойфренд. Если это будет не Тед, значит, кто-то другой. И если этот Чак ее любит, то, скорее всего, она полюбит его.
– И ты это одобряешь?
На этот раз Тони смотрит прямо на меня.
– Кто я такой, чтобы одобрять или не одобрять? Если Джони счастлива, флаг ей в руки. – Голос у Тони слегка несчастный, выяснить, в чем причина, особого труда не составляет. У Тони никогда не было бойфренда. Он ни разу не влюблялся и даже не знает, что это такое. Почему так получилось, я не пойму. Тони симпатичный, смешной, сообразительный, слегка мрачный – все качества привлекательные. Но он до сих пор не нашел то, что искал. Я не вполне уверен, что он сам понимает, что ищет. В большинстве случаев он просто зависает. Тони тихо сохнет по кому-то или даже зажигает с парнем, имеющим потенциал бойфренда, а потом… толком не начавшись, все заканчивается. «Не получилось», – твердит нам Тони, и на этом точка.
Это одна из причин моего нежелания обсуждать с ним Ноя. Тони наверняка радуется за меня, вот только радость за меня, похоже, не превращается в радость по отношению к себе. Нужно его как-то иначе подбодрить. Я пробую болтовню на несуществующем языке.
– Hewipso faqua deef? – спрашиваю я.
– Tinsin rabblemonk titchticker, – отвечает Тони.
Наш рекорд – шесть часов такой болтовни, включающие длительный поход в молл. Толком и не вспомню, как это началось. Однажды мы с ним гуляли, и мне надоело говорить на простом английском. Вот я и начал склеивать гласные и согласные как бог на душу положит. Тони без запинки ответил мне таким же образом. Как ни странно, мы почти всегда друг друга понимаем: интонации и жестов вполне достаточно.
С Тони мы познакомились два года назад в большом городе, а конкретно в «Стрэнде». Это один из лучших книжных мира. Мы оба искали в букинистическом отделе книгу «Забытый язык журавлей»[19]. Полка была на высоте восемь футов, поэтому мы по очереди пользовались стремянкой. Тони полез первым, а когда спустился с книгой, я спросил, есть ли там еще один экземпляр. Испугавшись, он сказал, что еще одна книга там была, и даже слазил за ней по стремянке. Когда он спустился, мы немного поболтали: я спросил, читал ли он «Равную любовь»[20] или «Там, где я никогда не бывал»[21], а он ответил, мол, нет, «Забытый язык журавлей» – его первая встреча с Левиттом. Потом Тони переключился на книги с огромными фотографиями, а я отвлекся на художку.
На этом все закончилось бы. Мы бы никогда не познакомились и не подружились. Но тем вечером я поехал на поезде домой и обнаружил его одного в трехместном купе. Книгу, которую мы оба купили, он прочитал уже наполовину.
– Хорошая книга? – спросил я, остановившись в коридоре напротив него.
Сперва Тони не сообразил, что я обращаюсь к нему. Потом поднял голову, узнал меня и неуверенно улыбнулся.
– Очень хорошая, – ответил он.
Я подсел к нему, и мы еще немного поболтали. Выяснилось, что мы соседи: Тони живет в соседнем городке. Мы представились и освоились в компании друг друга. Я чувствовал, что Тони нервничает,
