— А у вас стекла в хозяйстве лишнего не найдётся? Я приеду через час.
— А чего ж не найдётся! Муж мой, когда помогал твоему деду покойному строить веранду, лишние стёкла перенес к нам в гараж. Так они и стоят нетронутые.
— Светлана Павловна, огромное Вам спасибо! Может вам чего-нибудь из города привезти?
— Да нет, не стоит, деточка, у нас всё есть. Приезжай, как раз к обеду успеешь. Василий решил тебя дождаться.
Новости сыпались на мою голову одна за другой. С тех пор, как умер Савелий Ларионович, дача в деревне пустовала чуть больше года. Я пару раз наведывалась на могилку, наводила порядок в «родовом гнёздышке», но продать так и не решилась.
Любила приезжать к морю, вдыхать свежий бриз на полную грудь. Витающий в воздухе запах хвои, йода, морских водорослей, разбавленный шумом прибрежных волн и криком вечно голодных чаек, приводил мои мысли в порядок и способствовал выбросу моего внутреннего состояния души на девственно белый холст, освободив искусство от контроля разума. В окружении зелёных старинных сосен рисовала яркие малиновые рассветы с огненными закатами, погружаясь в упоительное счастье. Говорят: художником рождаются, но я всегда знала, что в моём даровании — заслуга любимого дедушки. Это он пристрастил меня к живописи и многому научил. Под его кистью оживали замечательные картины. Часть — раздарил знакомым и друзьям, некоторые упаковала и сложила в его комнате. Иногда я их просматриваю и чувствую живую связь между нами. До сегодняшнего дня мечтала украсить ими свою новую студию. Вспомнив о деньгах, набираю номер Вячеслава. Истинный ценитель прекрасного не торопился мне звонить.
— Слушаю, — сухо и сдержанно произнёс.
— Я бы хотела получить свои деньги, Вячеслав, — решительно ввела в курс дела. — Ты должен был перечислить нужную сумму на мой счёт ещё два дня назад!
— Анастасия? — удивился моему голосу, меняя тембр своего. — Надо же! Не узнал.
— Ещё бы! Я же не твоей секретарше звоню, чтобы тебя уведомили. Ты никогда не записывал номера телефонов своих «игрушек».
— Асенька, я сейчас очень занят. Свяжусь с тобой завтра вечером, дорогая.
— Слава! Черт тебя дери! Ты решил поиграть со мной?
— Я сказал завтра, Анастасия!
Рявкнув напоследок в трубку, отключился, загоняя меня таким образом в ещё больший тупик. «Связаться вечером» в понятии Славы — перепихнуться со мной в его кабинете после долгого рабочего дня. Как бы не так!
— Низкопробная сволочь! — выругалась с досадой, заводя мотор. Если с Зарубиным не получится договориться мирным путём и вовремя забрать свои деньги, придётся в срочном порядке продавать дом в деревне по низкой цене, но разве у меня есть выбор? Сегодня явно не мой день. Вспомнив о разбитом окне на даче, выруливаю на проезжую часть и беру курс на Приморское шоссе…
* * *
Дорога в посёлок заняла чуть больше часа из-за пробок. Сегодня будто все сговорились, переполняя трассу нескончаемым, вьющимся шлейфом машин. Включив погромче радио, на некоторое время отвлеклась от тяжёлых мыслей, пытаясь подпевать популярные хиты. Необязательно выходить в поле и надрывать с болью горло истошным криком, освобождая лёгкие от последнего воздуха и душевной тяжести, можно просто поорать под музыку, мчась по дороге в автомобиле с поднятыми стёклами.
Подъехав к воротам дедушкиной усадьбы, заглушила мотор и уставилась неподвижным взглядом в танцующие верхушки громадных сосен, что возвышались неподалёку от береговой линии Финского залива. Острое желание привезти сюда Сашку сдавило горло удушливым комом, вызвав неприятную горечь во рту. Облизав пересохшие, болезненные губы, прошептала сама себе клятву под нос:
— Мы с тобой обязательно окрасим наш собственный небосвод в нежные, яркие цвета, мой мальчик. Клянусь, я заберу тебя к себе, чего бы мне это не стоило!
— Асенька! — соседка застала меня врасплох, неожиданно окликнув радостным голосом.
Подпрыгнув на месте от звонкого сопрано, уставилась в боковое зеркало, наблюдая за тем, как Светлана Павловна неторопливым шагом приблизилась к автомобилю. За несколько месяцев её лицо ничуть не изменилось. Может только поседела чуточку больше. В свои шестьдесят лет, как для деревенской жительницы, выглядела даже очень неплохо.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Светлана Павловна, простите, я Вас не заметила, засмотрелась в морскую даль. На выходные люди потоком мчатся к морю. Опоздала на целых сорок минут.
— Ой! Да не бери ты в голову, милая. Выходи, обедать пойдём. Всё уже давно готово и стол накрыт. Василий снял мерки с окна, стекло вырезал, осталось застеклить. Ты с ночёвкой или обратно уедешь?
— Я ещё не решила. Возможно задержусь до завтрашнего утра. Соскучилась по здешним местам. Воздух тут особенный. Чистый. Свежий. Хочется у моря посидеть.
— Опять с мольбертом гулять отправишься? Такая чудесная девушка и одинокая. Неужто прогнала того городского, что к деду тебя однажды привозил?
— Не судьба, Светлана Павловна… не моё…
— А он мне сразу не понравился и деду твоему. Да и староват для тебя. Заносчивый. Прям «пуп земли» какой-то! Таких хочется подальше гнать паршивой метлой! Лизоньку, соседку помнишь? Так она на каком-то сайте знакомств жениха себе нашла. Уже год, как поженились. Живет за границей с мужем. Ребёночка ждут.
— Видимо, Лизе очень повезло. Редкий случай. Сейчас можно так познакомиться — мало не покажется…
Хорошо иметь под боком приятных соседей. И хоть я с ними общалась очень редко и некоторых стала забывать, живя в городе, эти относились ко мне, будто к родной. После обеда дядя Василий застеклил окно. Я убрала в веранде и в доме, рассчитывая на то, что вскоре приглашу риелторов агентства недвижимости и хотя бы узнаю стоимость дедушкиного наследства в данный момент. Собрав осколки в мусорное ведро, отнесла в сарай, подумав о том, что выброшу их позже. На одном обнаружила присохшую дорожку крови. Наверное сосед порезался, когда вынимал осколки из рамы. Нужно будет отблагодарить мужика за помощь хорошим коньяком.
Ближе к пяти вечера разобрала собственные запасы в заначке, достав старенькие кисти с красками, художественный шпатель, дедушкин мольберт и чистое полотно. Самое время отправиться к морю и насладиться умиротворением. Мне безудержно хотелось рисовать, пока горизонт не поглотит в себя огненный диск до последнего луча. Я так и сделала. Управляя кистью и шпателем под мелодичный шум моря: то мягко, то энергично накладывала мазки один за другим на холст, сбрасывая тяжесть с души, временно забывая о неудачах, которые за моей спиной дожидались завтрашнего дня.
Из своеобразного состояния медитации я вынырнула благодаря продолжительному жужжанию мобильного, как и всегда. Куда же без смартфона в наше время? Уставившись на портрет светловолосой женщины, прижимающей к себе ребёнка, поняла: я всё также думала об Алексе. Цепляясь в своём воображении за каждую чёрточку его милого лица, переносила тёплые оттенки оживших красок на полотно картины, формируя наши грустные образы вместо вечернего пейзажа.
— Алло, — наконец-то ответила, не глядя на экран, — слушаю.
— Асенька! Это Раиса.
— С Алексом всё в порядке? Почему Вы звоните так поздно?
Пляж окутали первые сумерки и я начала второпях собираться.
— Не волнуйся. Я звоню по-другому поводу. Нашла человека, который может решить нашу проблему в течении недели. Если поторопишься и найдёшь нужную сумму, сможешь Алекса забрать намного раньше чем мы с тобой предполагали.
— Раиса Ивановна, милая, я решилась продать дом в посёлке. Если завтра не заберу у Вячеслава деньги за свои картины, позову оценщика.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Ох… Асенька, мне так жаль. Единственная память о дедушке Саве. Неужто не отдаст деньги, дегенерат?
— Я пойду на любые меры, даже не сомневайтесь! Всё, что меня пугает — время. Боюсь не успеть вовремя продать дачу.
— Держись, милая. Может я что-нибудь придумаю ещё.
— Поцелуйте Сашку от меня. Я в понедельник забегу к нему вечером.
