– Ах, так! – вознегодовал Глеб. – Тогда держись! – он перемахнул через борт в воду. – Сейчас узнаешь, где раки зимуют, – и, пригрозив Димке, ринулся вплавь вдогонку за ним.
Я тоже прыгнул с лодки в воду. В несколько саженок догнал товарищей.
Глеб обдавал Димку брызгами, загребая воду двумя руками; наседал на него так истово и напористо, что не давал Димке даже малой возможности ответить тем же.
Я ударил ладонью по поверхности воды и тоже окатил Димку густым веером брызг.
– Ой, корова! Смотрите! – завопил он, отбиваясь от нас. – Да смотрите! Бестолочи!
– Ты не ври! – запальчиво закричал я. – Ты не ври! Кто теперь тебе поверит?
– Получай! Получай! – выкрикивал Глеб, посылая на Димку очередную порцию брызг. – Не будешь больше дурачиться!..
Димка отступал к песчаному берегу.
– Да посмотрите! Посмотрите же! – укрываясь руками, надрывался он. – И лодка поплыла к тому берегу!.. Да хватит вам!
Я обернулся, чтобы посмотреть, где же в самом деле лодка… Но не лодку увидел в первое мгновение. На крутом берегу реки, действительно, стояла корова. «Мм-му-у-у», – протяжно замычала она, вытянув голову. «Мм-му-у-у», – отозвалась ей в кустах соплеменница…
– Уходим! – завопил я и ошалело рванулся к спасительному песчаному берегу. За спиной послышался собачий лай, и что-то вроде бы как бултыхнулось в воду – не овчарка ли бросилась на нас по команде Малямы?
Водоросли цеплялись за ноги и задерживали меня, а когда нащупал дно и побежал по пояс в воде, чуть не запутался в них и не упал. Выскочив на песок, с ужасом обернулся, готовясь к защите – я знал, что от собаки убегать нельзя.
Но по противоположному берегу носилась …дворняга. И лаяла она на коров! Вот что значит – у страха глаза велики! Псинка отогнала скотину от реки, и сама волчком шмыгнула следом в лозняк. А ребята… Глеб уже находился в лодке. Обезьянничая, он прыгал в ней и махал нам руками.
– Место не для шуток, – философски изрек он, когда опять вместе очутились в лодке.
– Не для шуток, – согласился с ним Димка. – Но для разборок – как раз… А давайте Маляму на разборки вызовем, – привстал со скамьи и, сложив ладони рупором, поднес их ко рту…
– Прекрати! – побагровел Глеб. – Ты что, белены объелся? – схватил удочку и для острастки замахнулся ею на товарища.
Димка не унимался:
– Да-да, место здесь рыбное, – он взял удочку в руку. – И я заброшу с удовольствием. Особенно здорово клюет поближе к правому берегу.
– Да хватит тебе! Сейчас как тресну! – разозлился Глеб. – Ну что ты, в самом деле?! – и вдруг встрепенулся, резко повернув голову и уставившись на опасный для нас берег. – Погодите… Слышите?.. Кажется, Карасик…
Мы разом поднялись в лодке в полный рост, но за кустами, конечно, никого не увидели. Оттуда уже явственно доносилось многоголосое мычание коров, выкрики пастухов, лай собак. Стадо, как я понимал, перегоняли по лесной дороге с одного пастбища на другое. На коров, и правда, вместе со взрослыми пастухами азартно орал мальчишка: «Куда пошла?! А ну, назад! А тебя что, не касается?»
– Карасик! Его голос, – согласился с товарищем Димка. – В пастухи записался… С чего бы?..
Глеб осторожно подогнал лодку к берегу.
Я следом за ребятами ступил на сушу.
– Ты тут оставайся, – повернулся ко мне Глеб.
– Но почему? Пошли вместе.
– Нам Карасик насолил порядочно. А ты его видел только раз, да и то в окно. За что будешь колотить?… Услышишь погоню – не жди нас, жми на лодке до следующего поворота. Там встретимся.
Они убежали.
Я посидел некоторое время в лодке, потом вытянул ее носом на сушу, убедился, что волной не снесет, и решительно направился следом за ребятами, ломясь через кустарник на покрикивания Карасика.
Когда ступил на тропку, которая, наверняка, выводила на дорогу, в стороне послышался шорох, и в то же мгновение с лаем бросилась мне под ноги дворняжка. Та самая, что отгоняла корову от берега. Я отпрянул, испугавшись, что псина сдуру вцепится мне в ногу. Выломал палку и замахнулся… Собака отскочила, но еще яростнее залаяла, злобно зарычала… Я опять замахнулся и пошел на нее… Да куда там! Дворняга с такой свирепостью ринулась на меня, что пришлось отступить… Я сделал вид, что побежден и ухожу восвояси. Но обмануть псину не удалось. Когда вернулся обратно, собака молчаливо ждала меня на прежнем месте… Увидела и опять ожесточенно залаяла…
Я плюнул с досады и вернулся к лодке.
Подошли ребята.
– Почему быстро? Всыпали Карасику?
С вопросами я, конечно, поспешил. Можно б было и не задавать их.
– Легко сказать, – бросил расстроено Димка. – Карасик с кнутом ходит. И здоровенная собака рядом с ним. Овчарка. Куда он, туда и она. Нас почуяла, уши навострила…
– Та, что вчера с Малямой была, – пояснил Глеб. – Вот бы на нас ее натравил!..
Димка хмыкнул:
– Может, и не бросилась бы. Овчарки, вообще-то, умные…
– На лбу у них написано, – буркнул Глеб.
– А Маляму видели?
– Нет его, вроде… Может, отсыпается под кустом. Поди, до самого утра пьянствовал. Сам же видел, какая бутыль на столе стояла…
– А давайте покричим. Может, и отзовется, – предложил Димка и, набрав в легкие побольше воздуха, прошептал. – Ма-ля-ма-а-а!
Мы расхохотались. Вот чудак, опять решил подтрунивать над нами. А у самого, небось, сердце в пятки ушло б при появлении пастуха! Что-что, а храбриться друг перед другом, да притом еще зная, что находимся в полной безопасности, мы хорошо умеем.
– Я догадываюсь, почему Карасик с пастухами, – сказал Глеб. – Мне сдается, что его приставили к ним родители. Это чтоб по улицам не болтался. Ты, Димка, вспомни: было ли когда, чтоб Карасик по своей охоте делом занимался?
– Но зачем Маляму нужно было поить? – воспротивился товарищ. – Ведь не он берет на работу в кооператив, а председатель. Непонятно.
– Ладно, разберемся, – отрезал Глеб и ступил в лодку. – Целый день он не проходит рядом с овчаркой. На обратном пути врасплох захватим. Узнает, как воровать!
– И как ведра опрокидывать! – добавил я от себя, но не вслух…
Мы отчалили от берега.
Послышалось как бы журчание ручейка. Шум нарастал, превращаясь в гул воды на перекате. Из-за макушек деревьев, мощно вращая винтами, появился окрашенный в зеленый цвет вертолет. Он пролетел над нами, да так низко, что я увидел сидевших в кабине людей.
– Вот бы прокатиться! – вожделенно произнес Димка. – Посмотреть бы наши окрестности сверху!..
Глеб проводил вертолет долгим взглядом, посмотрел на меня расстроено и вздохнул.
– Они прекращают у нас работы, – сказал Димка, – так что газопровод до нас не дотянут.
– Как прекращают? – вскинулся Глеб. – Откуда ты взял?
– Вчера слышал… Возле клуба, вечером… Мужики разговаривали…
– И что они говорили?
– Да что… – зачесал затылок Димка. – Особо я в их разговор не вникал… Вроде бы, не выгодно…
– Что не выгодно? Кому?
– Ну, той фирме, чей газ… Опасаются, что большие убытки понесут… Мол, доведут ветку до райцентра, а подключаться к ней будет некому…
– Почему некому? Жителей у нас…
– Жители – не в счет… Не всякий, во-первых, подключит свой дом к ветке – слишком дорого. Во-вторых, промышленных предприятий в районе уже практически нет – разграблены, а отсюда доход газовой компании будет не ахти как велик…
– И что ж теперь?
– Строители-газовики переезжают из нашего района в другой… Там, как я услышал от мужиков, все предприятия работают. А у нас даже хлебозавод приостановился… Надо было раньше газ проводить…
– Так его ж и проводили… Отец рассказывал, трубы завезли, оборудование всякое… Потом все это бесследно исчезло… По чьей-то сверху указке, не иначе… Если б кто-то рядовой позарился, знаете, сколько б шуму было на весь район!.. Вон, Васька Пискун какую-то деталь от машины на развалинах раскопал, домой принес… Так милиция с ним полгода разбиралась… В тюрьму не посадили, но штраф сумасшедший впаяли… До сих пор никак не расплатится…
Я сидел в лодке молча, не вмешиваясь в разговор. Встречаясь с Глебом взглядом, старался мимикой и жестами успокоить его. Жаль, что не стали мы членами настоящей экспедиции. Да ладно! Хорошо, хоть прояснилось, почему изыскатели не дождались вчера на реке Глеба. Видать, решение руководства пришло к ним уже после того, как они обратились к мальчугану за помощью…
– Обидно, но ничего не поделаешь, – только и сказал я под конец разговора.
– Еще бы, – согласился со мной Димка.
Ему, видимо, не суждено будет узнать, почему вдруг Глеба обуяли грустные раздумья…
Странные экскурсанты
Уловом можно было похвалиться лишь перед кошкой. Рыба неохотно клевала и на быстрине под мел-горой, и на ямах возле островка, заросшего репейником и крапивой, и за песчаной косой, где в прошлом году, по рассказам ребят, волки задрали заблудившуюся корову.
