— Почему же? Он мне нравится, а смеюсь я просто потому, что вижу, как идеально он тебе подходит. А еще я слышу, как наша будущая рок-звезда прибавляет звук. Скорее отпирай входную дверь, надо быстро переносить вещи.
И пока Молли отстегивала малыша от детского сиденья, Флинн, выудив из кармана ключ, стал нагружаться пакетами. Торопясь, он все же не удержался и взглянул на свой дом.
Никакой это не замок. Просто старый дом. Слова Молли, назвавшей его мечтателем, явно его задели. Даже если правда, что он купил этот дом, влюбившись в него с первого взгляда, то ведь потребовались месяцы не мечтаний, а тяжелой работы в поте лица, чтобы сделать его пригодным для обитания.
Флинн открыл входную дверь, протиснулся в нее вместе с ворохом покупок и быстро включил верхний свет. За ним вбежала Моли с Диланом на руках.
— Возможно, дом понравится тебе больше, когда ты увидишь его изнутри, — сказал он оправдывающимся тоном. — Мне нужно было какое-то пространство. В квартире городского типа у меня развивается клаустрофобия. А здесь лес и речка.
— Вижу, вижу. — Она была занята борьбой с извивающимся малышом. — Я и не думала критиковать тебя, Флинн. Это романтический дом. Идеальный для необычного мечтателя.
— Я не романтик.
— Так-так. Наступила на любимую мозоль? Постараюсь больше не употреблять таких бранных слов, как «романтик»… Малыш капризничает. Пожалуй, сменим ему памперсы.
Флинн принес ей нужный пакет, а остальные вещи свалил в кучу в холле. Курсируя туда-сюда, он слушал, как Молли разговаривает с малышом своим приятным, теплым и до ужаса сексуальным голосом, не похожим на тот, которым она всю вторую половину дня разговаривала с ним самим.
А он почему-то рассчитывал, что ей у него понравится. Ему-то дом нравился. Ведь здесь все идеально, во всяком случае — для мужчины, который живет один. В большой комнате было очень здорово валяться вьюжной зимней ночью на пушистом белом ковре перед пылающим камином.
Внеся все вещи и сняв куртку, Флинн начал было фантазировать, как выглядела бы Молли на этом самом ковре… Но картинка быстро переменилась — в комнату вошла она сама, все еще с малышом на руках.
— Ты уже освободился? — Ее голос звучал более чем прохладно.
— Да. Выгрузил все из обеих машин. Ты мне очень помогла, а я причинил тебе массу беспокойства. Поэтому за мной ужин.
— Спасибо, но мне надо бежать. Хотя кухня у тебя просто отпадная.
— Как, тебе и кухня не понравилась?
— Макгэннон, успокойся, у тебя изумительный дом, сверхкрутой. Каждый его дюйм подходит тебе идеально.
— Ты не была еще наверху. Я мог бы организовать быструю экскурсию.
— Давай как-нибудь в другой раз. Вот, получай. — Она передала ему Дилана. — Я поменяла ему памперсы и оставила на стойке готовое детское питание для начинающих ходить. В инструкции сказано, что его можно разогревать в микроволновке, только надо следить, чтобы оно не было слишком горячим.
Молли устремилась к двери.
— Так ты точно не хочешь остаться на ужин?
— Определенно. — Она открыла дверь.
— Молли, постой! — Тут Дилан схватил его за ухо, и Флинн торопливо закончил: — Спасибо тебе огромное за помощь. Я твой должник.
— Невелик труд. Не стоит благодарности. Флинн опустил ребенка на пол, потому что удержать его на руках было невозможно. Дилан с радостью плюхнулся на четвереньки, быстро пополз от него. Молли стояла в дверном проеме, тоже, казалось, готовая сорваться и бежать от него прочь, как и мальчишка. Флинн прокашлялся.
— Послушай, я вижу, что ты испытываешь со мной неловкость. Я не знаю, что сказать, чтобы поправить положение. Но ведь раньше у нас с тобой не было проблем в общении…
— Их и сейчас нет. Не вижу никакой причины, чтобы завтра наши дела шли не так, как обычно.
— Дела, — повторил он. — Несколько часов назад у тебя на уме были не дела. Как, впрочем, и у меня. Поверь, я понимаю, что визит Вирджинии все перевернул, и я вовсе не виню тебя за то, что ты меня осуждаешь…
— А я и не осуждаю, — быстро произнесла она. — Скорее, я осуждаю себя. Ты прав: мы все больше сближались. А это не сулило ничего хорошего. По крайней мере, мне. То, что случилось сегодня днем, еще раз доказало, что на самом деле я тебя совсем не знаю.
— Ты расстроена из-за малыша, и, видит небо, я это понимаю. Но я даже не знаю, мой ли ребенок Дилан…
— Дело не в ребенке. Или не только в нем. Надеюсь, я никогда не буду никого осуждать за такого рода ошибку. Ошибки совершают двое. — Она помолчала. — Но если тебя привлекла женщина такого пошиба, Флинн, то у нас с тобой действительно нет ничего общего.
— Ты потеряла уважение ко мне…
— Да, наверное, можно сказать и так. Работа с тобой, Макгэннон, поначалу может показаться сущим кошмаром. Ты вечно орешь, ты упрям, ты пытаешься всем навязать свое мнение. Но у тебя очень большое сердце и невероятно творческий ум. С самого первого дня я восхищалась тобой. Прониклась уважением.
Тронутый ее словами, Флинн инстинктивно шагнул вперед, он хотел дотянуться до Молли, прикоснуться к ней, а может, даже поцеловать.
Его остановило выражение ее глаз. Она не отступила назад — вообще не шелохнулась за эти несколько секунд, а только смотрела на него с какой-то невыразимой болью. «Я сильная девочка, — говорил ее взгляд, — правда, лишь с одной слабостью. Моя слабость — ты». Да, она, возможно, сдалась бы, если бы он ее поцеловал…
Протянутая рука Флинна опустилась, он торопливо засунул обе руки в карманы и сказал:
— Молли, вся эта история еще не закончена. У меня не было времени поговорить с тобой, многое объяснить…
Она покачала головой.
— Ты не обязан ничего мне объяснять, и я прекрасно понимаю, что всю твою жизнь только что перевернули вверх тормашками. Но и жизнь этого малыша тоже. Люби его, Флинн. А мне действительно надо бежать. До завтра.
Выходя, Молли плотно закрыла дверь. Совершенно беззвучно. Не было слышно даже щелчка. Она просто исчезла.
Тут Флинн вдруг услышал какой-то грохот. Он резко развернулся и бросился в гостиную. Торшер, стоявший возле кресла, в котором он обычно читал, лежал теперь на полу, а порвавшийся абажур откатился далеко в сторону. Это могло произойти по тысяче причин, но он твердо знал, кто виновник случившегося. И как только такой крохотуля умудрился опрокинуть необычайно увесистую штуковину? И, кстати, где он сам?
В поисках малыша Флинн с колотящимся сердцем повернулся кругом и увидел его на верхней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. Дилан стоял на одной ноге, готовясь начать прыжки по ступенькам вниз. Положение его было неустойчивым, в любую секунду карапуз мог опрокинуться… и прокатиться по всей лестнице.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
