Я собрался схватить факел в качестве оружия, но оружейник крикнул:
– Мастер Брий, вот меч! – в этот раз он дал его мне в руки, благо было недалеко.
Во второй руке он уже держал не факел, а ещё один меч. Тот, что он протягивал мне, был длиннее первого, более привычный: бастард или полуторник.
Схватив меч, я сразу повернулся, чтобы нанести удар: крокодилы не ждали, а старались заползти на помост. Одному из них это удалось. Нам с оружейником пришлось отойти на несколько шагов. Потом несколько ударов, и пасть захлопнулась, но следом ещё один. Так столько их было в пруду?! Я сделал ещё шаг назад и запнулся обо что-то – это оказалась картина. Я упал на спину, но это не помешало мне вонзить клинок в крокодила снизу, а оружейнику – отсечь рептилии голову.
Помост был скользким от крови, но оказалось, убитый крокодил был последним. Парочку рептилий, что не успели забраться вверх, загнали егеря под руководством Роше. Тот не мог добраться до меня из-за паники толпы, поэтому немного отстал от событий.
Я полулежал на досках помоста и тяжело дышал. Вот так тренировочка в родном саду! Вокруг лежали тела и головы домашних монстров, чья нить жизни закончилась странной вспышкой гнева и была обрублена стальной полоской. Я повернулся на бок – подо мной лежала картина с крокодилом Лугата, того самого, что атаковал меня. Теперь по его клыкам текла его же кровь, что придавало картине поистине омерзительный вид.
Оставив меч, я дошел до третьей картины, на которой была изображена моя комната – и Тень.
Комната была прописана очень подробно, будто художник рисовал её с натуры. Тень оставалась Тенью, но моё внимание привлекла тумбочка на переднем плане: то, что казалось нарисованным, на самом деле являлось прикреплённым непосредственно к картине! На тумбочке «лежали» бумаги. Я коснулся их рукой, опасаясь подвоха. Но те просто отвалились от холста. Если первый лист был исписан всякой ахинеей и детскими каракулями, то второй и третий листы оказались очень занятными.
Это были два листа из моего старого дневника. И прочитав первые строки, я уже знал, чем всё закончится.
Крокодил на обед
Сегодня ровно три месяца, как я начал вести этот дневник. Зеленомордая поганка сидит рядом, радостно лыбится и зубоскалит. Он выиграл, но нечестно – на его сторону встал мой отец с слишком весомыми доводами. Я так до сих пор и не понял, какого лешего отец поддержал эту затею, но вот – я сижу и строчу.
Вчера, после очередного учебного дня и тренировки, было только одно желание – выпить вина и завалиться на койку. Что и было проделано с неимоверной радостью. Сегодня, правда, побаливала голова, но зато был выходной и возможность прогуляться по кабакам всерьёз. Но не дали.
Поганка молча чистил сапоги – он так же серьёзно готовился к выходу в свет. Как сын орочьего посла, он имел определённые привилегии, я, как ближайший друг этого посла, – тоже. Сегодня в наших планах был фешенебельный ресторан, где собиралась городская элита, заезжие гости, послы и все те, у кого в кармане не бывает пусто. Моя семья тоже не из бедных, но я не рисковал ходить в это место. Но в это раз Роше настаивал:
– Отец собирается провести вечер с какими-то шишками. И как представитель другой расы, я должен явиться вместе с ним. А ты можешь просто увидеть высший свет… Ну, в смысле, совсем высший, – слегка сбился орк. – Может, познакомишься с кем-нибудь…
Я просто махнул рукой. Мне было не по себе. Но я шёл, так как не мог подвести этого поганку…
…Ресторан горел яркими огнями, вокруг сновали толпы людей, разодетых в богатые и не очень одежды. Постоянно подъезжали кареты, лакеи подбегали к дверцам, всё это сверкало, блестело и перешёптывалось.
Мы с Роше были одеты как на парад, но в глубине души (да что там в глубине – под маской вежливости) мечтали свалить подальше, в родные кабаки, где вокруг ровня, молодежь и креплёные вина. Но мы уже стояли у входа:
– Вы среди приглашённых, господа? – вежливо-безразлично поинтересовался метрдотель.
– Да, мы вместе с послом из Горы, – Роше нарочито не называл имён.
Метрдотель проявил толику любопытства.
– Прекрасно. Меня попросили обеспечить вам свободный проход. Вам в третий кабинет.
Кабинет оказался огромной залой, в которой было полно народу. Все расфуфыренные и накринолиненные. Нас усадили недалеко от главы стола, за несколько мест до кресла отца Роше. Было шумно: разговоры людей, музыка, шаги, стулья, тарелки порождали какофонию. Но вошел посол, представитель города и в зале воцарилась тишина. Стало слышно, что кухня находится прямо за стенкой, и там активно что-то шкворчит.
– Приветствуем вас, господа! Званый ужин в честь наших друзей из Горы – объявляю открытым! Да будет наша дружба вечной, крепкой и, конечно, прибыльной! – представитель города поднял бокал.
Присутствующие поддержали, и мы следом.
Дальше началось что-то похожее на обычные посиделки, но без шумных криков, ругани и кидания бутылок. Чинно, спокойно, со вкусом. Иногда люди переходили с места на место, общались, интересовались делами соседей. К нам подсел среднего возраста мужчина с короткой косичкой из тёмных волос:
– А молодежь чего скучает? Неужели старики так неинтересны?
Мы вежливо улыбнулись, но постарались не вступать в дискуссию – даже Роше не очень знал, кто здесь кто, поэтому оскорбить генерала или главного казначея было бы элементарно и очень небезопасно.
– Да, ладно, чего молчите? Думаете, что сын посла и сын благородного фон Прейса могут оскорбить старика? Вряд ли. А если и удастся – сочтёмся. Я думаю, вам стоит дойти до кухни и глянуть, когда принесут главное блюдо. Поговаривают, что в этот раз повара должны превзойти самих себя.
Дядька заинтриговал нас, после чего встал и пошел дальше приветствовать знакомых. Он знал наши имена, даже моё. Он не боялся подтрунивать над нашими соседями. Занятный мужик. Мы решили послушать его совета и, переглянувшись, отправились на кухню.
Кухня была полна запахов, пара, криков и указаний. Она очень напоминала мне дом, где мама с твёрдостью генерала управляла развитием боевого сценария на полотне нового рецепта. Правда, она никогда не экспериментировала с живыми существами, а эти рискнули.
Они притащили на кухню живого крокодила – почти такого, как у нас в пруду, только поменьше и чуток другой раскраски. И теперь пытались его утихомирить, но он брыкался и не давал себя связать окончательно. И в тот момент, когда мы зашли, он наконец смог освободиться.
Повар закричал на подчинённых. Существо очень испугалось. Оно с хрипом вырывалось и щелкало зубами. Поварята и прочая прислуга кинулась в разные стороны, бросая верёвки и кухонные принадлежности.
Ещё рывок, и крокодил соскочил со стола. Дёрганой походкой, хрипя и воя, двинулся к ближайшему выходу. То есть, к нам. А за нами – зал с ничего не подозревающими гостями. В моей голове что-то перещёлкнуло, и я крикнул:
– Роше, запри дверь, нельзя его выпустить! – а сам кинулся к столу, на котором лежали ножи.
Что я делал, я не знаю. В тот момент считал это единственно верным решением. Нож в руки, напряжённые мышцы, сосредоточенный взгляд – и надвигающаяся пасть. Он был меньше взрослого крокодила, но его пасть мне показалась бездонной. На мгновение я застыл, страх вцепился в меня сильнее крокодильей пасти. Но он сшиб хвостом кого-то из служащих. Я очнулся и рванул вперёд.
Я закричал, напугав его ещё сильней и заставив пятиться. А затем кинул в него нож. К своему удивлению, я попал в него, и лезвие даже вошло в плоть. Правда, это не остановило крокодила. Он завертелся на месте, сшибая столы с посудой. Я схватил ещё один нож и прыгнул на зверя. Лезвие вонзилось в спину крокодила, и тот издал звук, похожий на крик.
Дальше помню удар, который вышиб дыхание. В глазах – муть, пол накренился под каким-то неестественным углом.
Крокодил крутится, а затем на мгновение замирает и начинает двигаться ко мне. Роше подбегает сбоку и вонзает ещё один кухонный нож зверю в спину. Затем улетает от удара хвоста. Несмотря на три ножевых ранения, тварь движется и полна желания перекусить мною.
А потом появляется мужик с косичкой и непонятно откуда взявшимся мечом отрубает крокодилу голову.
Кухня затихает. Меня поднимают с пола, дают в руки стакан, от которого разит самогоном.
– Пей, фон Прейс. Ты, конечно, молодец, но сейчас надо прийти в сознание.
