— Гафа, ты где? — прокричала Саяна, разыскивая взглядом служанку, нянчившую нас троих на пару с ней. Прямо член семьи.
Послышался гулкий топот по потолку и стук пяток по лестнице, и служанка в считанные секунды очутилась в гостиной посреди последствий пронесшегося урагана под названием «дети». Прилипший к ее щекам румянец явно свидетельствовал о том, что, похоже, не только мы одни с соседкой наблюдали за НМО — неопознанным мужским объектом, моющимся на заднем дворе.
— Последи за ними, нам нужно с Рияной поговорить, — сказала мамуля, окидывая нас обеих осуждающим взглядом.
— Рассказывай! — Я успела первая перехватить инициативу, когда мы с ней поднялись на второй этаж, закрывая дверь в детской комнате, той, которая окнами выходит на задний двор. Взгляд невольно начал искать силуэт моющегося мужчины, но увы. Он уже замотался в простыню и направлялся к нам в дом.
— Мама… Он идет сюда. — Вопреки воспитанию, я даже пальцем показала в его сторону.
Почуяв наш взгляд, мужчина поднял голову. Да… эдакий взрослый, поджарый красавец. Не считая бороды, конечно. Подбородок бы побрить. И еще, конечно, жаль, не в моем вкусе. Чересчур мускулист, ну и староват, это тоже.
— Эй, доча! Ты куда смотришь?! — воскликнула Саяна, красная как помидор. Все ясно, достоинства нашего нового постояльца оценили все…
— Как мне его величать? — нахально уточнила я, намекая на глубинный подтекст.
— Никак! Он приехал сегодня, попросил ночлег, и только! — воскликнула мамуля, зачем-то оправдываясь. Папа бы за такое отвесил мне подзатыльник, уж точно. Невольно вспомнила про отца, и мое настроение скатилось в состояние «хуже некуда».
— Папа больше не писал? — уточнила я непроизвольно.
— Ах, об этом… — Мама тоже погрустнела. — На той неделе опять пришло письмо. Но я уже не верю, что это он. Ну не может Эрн так с нами поступить!
— А вдруг! — запальчиво воскликнула я, однажды чуть не отправившаяся вместе с Мияной на его поиски. Но вовремя одумалась. Маме было все еще плохо, и кто-то должен был следить за хозяйством.
— Сая, там это, одежду просят, а я господскими вещами не распоряжаю, — затараторила Гафа, влетая в комнату с Махти на руках. Сразу видно, опытная нянька. Уходя из зала, главное — забрать с собой нашего зачинщика, и тогда другие детки будут спокойно играться сами по себе, не мешая друг другу.
Всплеснув руками, мама ушла добывать одежду для нового гостя, Гафа же решила втянуть меня в разговор, спрашивая с намеком:
— Ну как тебе? А?!
— Староват, — отрезала я. О том, что хорош собой, естественно, умолчала по многим причинам. Не приведи Трарк, она начнет строить матримониальные планы. Гафа с нашей бабушкой-ведьмой в пятом поколении давно дружбу водит, так что делиться своими чувствами с ней попросту опасно для жизни. Приворожат меня к кому-нибудь мало-мальски приглянувшемуся, и буду всю жизнь безмозглым зомби таскаться за этим «счастливчиком».
— Ай! Ничего-то ты не понимаешь в мужской красоте!
Беззлобно фыркнув в мою сторону, Гафа ушла вниз следить дальше за детьми. Возвращение хулигана Махти оказалось губительно для маминого серванта. Потому как туда сразу же полетел деревянный кубик, разбив стекло. И все это я успела увидеть, спускаясь по лестнице следом за служанкой, как вдруг горло сжало спазмом страха. Кто-то смотрел на меня с улицы. Наш гость, выходя из кухни уже одетый, тоже что-то почувствовал. Метнувшись к двери, он исчез в проеме.
— Кажется, нет у тебя больше постояльца, — сказала я, начиная по стенке оседать на пол.
— Кого ты на нас навела?! — воскликнула Гафа, упирая руки в боки. Ее грозный вид сразу привел меня в чувство. Правильно! Нечего раскисать…
— Соседка сказала, все будет хорошо, этот с ними разберется.
Видимо, Мулья была для нее авторитетом, потому как лицо нашей бывшей няньки сразу посветлело и перестало метать громы и молнии.
— Гафа, ну чего стоишь, стекло нужно подмести, — возмутилась мама, уже в который раз отгоняя детей от сверкающих на солнце стекляшек.
— Я помогу. — Появившийся посреди комнаты архимаг Ромар быстро смекнул, что к чему, и восстановил остекление серванта бытовой магией. Я же от зависти чуть губу не прокусила.
— Привет этому дому, — стандартная фраза, с которой он переступал порог, как правило, принося новости да сплетни о нашей любимой сестре, пропадающей в королевском дворце практически все время, в отличие от известного на всю округу бабника — архимага Хальгуса.
— Касьяна не объявлялась? — с ходу спросил архимаг, что само по себе странно.
— Ну-ка, пойдем выйдем, — поманила его я, предчувствуя нехорошие новости. Маме нервничать нельзя, потому удар приму на себя.
— Рия, ты так повзрослела! — Его дежурная шутка-издевка уже набила оскомину. Да-да, здравствуйте, я старшая сестра Рияна, старая дева, которой вот-вот стукнет двадцать девять лет. С ужасом думаю о третьем десятке, этот же вовсю издевается. Бестолочь молодая, а уже архимаг. Боги, да Ромар на два дня младше меня! Гений, блин.
А как чуть что серьезное случится во дворце или академии, так сразу является к нам в контору. Хорошо еще, что ни ему, ни мне не жаль королевскую казну, за чей счет и происходят расследования. Иначе мы бы точно не сошлись в цене.
Архимаг подошел ко мне без лишних слов, паршиво! Касьяна, во что ты вляпалась?! Мы молча покинули дом и завернули за угол в удобный тупичок, прикрытый с двух сторон от обзора огромной оградой. Сосед по левую сторону не поскупился на камень. Считая себя зажиточным помещиком, он все же не смог себе позволить жилье в более респектабельном районе. Ну хоть ограду поставил поистине дворянскую, на том и успокоился.
— Что стряслось? — я начала разговор первой. Этот может месяцами ходить вокруг да около, пока его не спровоцируешь правильным вопросом.
— Значит, собираюсь в сотый раз пригласить Касьяну на свидание, а там серокожий посреди комнаты голос повышает.
— А теперь медленно и по порядку. — Я пропустила очередную шутку мага про свидание, потому как сестру мою Ромар как женщину не воспринимает. И это факт. Чему наша средненькая была даже рада. Однако его слова напрягли:
— Что за серокожий?.. Больной?!
Внутренне я взмолилась: только бы не серянка! Поганая, я вам скажу, штука, к тому же малоизученная… Остается с носителем на всю жизнь, а как передается — никто не знает.
— Да нет же… — отмахнулся архимаг, а у меня от сердца отлегло. Но ненадолго, следующий ответ заставил волноваться сильнее прежнего:
— Архир.
— Раздери меня дракон! Ну а ты что?! Отпустил ее с ним?..
— Больно-то меня и спрашивали… — проворчал Ромар, отряхивая со своего белоснежного одеяния несуществующую пылинку.
— Как ты мог! — воскликнула я, подавляя жгучее желание пристукнуть этого недоумка. Так мы и продолжали препираться, пока нас не прервал мамин гость, влача за собой моего информатора.
— Это вы, Рияна? — спросил новый постоялец, подталкивая вперед тринадцатилетнего юношу — Зохти, иногда ночующего у мамы в приюте. Его наемники-родители часто выгоняют мальчишку из конуры в порту, накостыляв ему хорошенько, особенно когда напьются.
— Рия-Рия! Спаси! — испуганно вопил парнишка, барахтаясь запутавшимися в рубашке руками.
— То есть ты утверждаешь, что не имеешь к гончим никакого отношения?.. — скосил на него взгляд мужчина, все еще удерживая темненького кучерявого юношу за шкирку.
— Нет! — заскулил мелкий, я же не удержалась, подошла и приобняла грязного и чумазого паренька, выхватывая его рубашку из рук незнакомца.
— Зохти и букашки в своей жизни не обидит!.. — Мой осуждающий взгляд сделал свое дело. Мужчина смутился, начав оправдываться:
— За вашим домом следили призрачные гончие…
На его слова Ромар даже присвистнул, добавив:
— Пожалуй, сегодня я поночую у вас. Касьяна сама вызвалась, да и архир ее не съест. А вот о гончих я не так уверен.
— Чего вы мне оба зубы заговариваете? И при чем тут Зохти? — вернула разговор к изначальному вопросу. На что пристыженный защитник, кем бы он ни был, поступил достойно:
