Он как-то сразу стал всеобщим любимцем. Каждый, кто появлялся в лаборатории, норовил погладить забавного, чудного малыша. Он охотно играл со всеми, не делая никаких исключений. Он никогда не попадался под ноги, вызывая недовольные крики, как это часто бывает с обычными домашними кошками. Никогда не мешал и никому не надоедал. Все любили забавного зверька. Но все же безраздельно владела его сердцем только Ирочка, его спасительница – ее он просто боготворил.
Больше всего он любил тихонько сидеть около нее, внимательно наблюдая за тем, как она помещала образцы в экспресс-анализатор, центрифугу или спектрометр. В этот момент его мордочка выражала такую сосредоточенность и внимание, что можно было подумать, будто он и впрямь что-то понимает в действиях своей богини. Если он был занят процессом созерцания, то уже никакие приглашения поиграть не могли оторвать его от этого занятия.
И конечно же получилось так, что именно Ирочка первой заметила, что удивительный котенок обладает, прямо скажем, сверхъестественными способностями. А случилось это так.
В тот день Крысёныш (его с первого дня так и прозвали, и никто, включая саму Ирочку, не стал возражать против этого имени, просто никому и в голову не пришло вложить в это слово какой-то ругательный или оскорбительный смысл) вел себя очень странно. Он ходил около стендов с оборудованием, вздыбив «сиамскую» шерсть, и тихо фыркал. Когда в лаборатории появилась Ира, он радостно поспешил к ней навстречу, и его лиловые глаза светились при этом восторгом и обожанием. Но стоило ей приблизиться к стендам, как Крысёныш бросился вслед за девушкой, в одно мгновение оказался между ней и лабораторными столами и стал оттеснять ее от оборудования, всем своим видом показывая, что не намерен подпускать ее к стенду. Такого не случалось прежде. И как назло в лаборатории в этот момент никого, кроме Ирочки, не было. Она даже немного оробела, глядя в сверкающие глазенки Крысёныша, – такой грозный вид был у странного котенка.
– Крыся, ты что? Что с тобой случилось? Ты не заболел?
Она всегда разговаривала с котенком, искренне полагая, что тот понимает ее слова – пусть на каком-то своем, кошачьем уровне, но понимает. Каково же было удивление девушки, когда после ее слов Крысёныш качнул головой, словно он и впрямь понял ее! Все еще не веря своим глазам, она произнесла:
– Ты заболел?
«Нет».
– Ты голоден?
«Нет».
– Ты не хочешь, чтобы я работала?
«Да! Да!»
Котенок с таким энтузиазмом кивнул, что у Иры мгновенно пропали всякие сомнения. Выходит, что он действительно понимал ее слова, а кроме этого еще и научился по-своему отвечать! Потрясающее открытие! В первый момент девушка хотела позвать ребят, которые пару минут назад дружно сбежали в курилку, строго следуя принципу «Большая работа должна начинаться с большого перекура», но уже через секунду она решила, что лучше будет, если все пока останется в тайне.
Во-первых, ей могли просто не поверить и поднять на смех. Но даже не это главное. Ира совсем не боялась, что ребята начнут над ней смеяться – она давно привыкла, что они подтрунивают над ней по любому поводу – впрочем, совсем беззлобно, что называется любя, с первого дня ее работы в лаборатории единодушно сойдясь во мнении, что она еще несмышленая девушка-подросток, требующая их постоянной опеки, и старательно играя при ней роль ее старших всезнающих братьев. Она приняла правила этой их «игры», иногда даже специально давая повод тому или другому «взять над ней шефство».
Но сейчас она испугалась другого – необычного котенка после такого открытия непременно начнут исследовать, упекут в какой-нибудь виварий и замучают там до смерти. Сколько животных – безвестных жертв человеческой науки – нашло свою смерть на лабораторных столах! И чтобы Крысёныш стал еще одним!?
Нет, ни за что! Она ни за что не отдаст им Крысю! Пусть это будет ее маленькой тайной. Она сама все проверит. А может быть потом, когда ей самой все будет понятно… Ее мысли были прерваны вернувшимися с перекура ребятами.
– Ну, наша юная принцесса химии опять мечтает! О чем, позвольте узнать? Или, может быть, правильнее будет спросить «о ком», а? – Рослый Антон, из-за своей курчавой русой бородки похожий чем-то на былинного богатыря, хитро улыбнулся девушке. – Может, обо мне?
– Вот еще! Не дождешься! – хмыкнула в ответ «принцесса». – Посмотри-ка лучше спектрометр, Антош.
– А что у нас случилось со спектрометром? – осведомился Антон, сделав преувеличенно озабоченное лицо.
– Знала бы, не стала бы тебя просить. Просто посмотри.
Крысёныш тихонько фыркнул, вопросительно глянув на свою богиню, и отошел в сторону, видя, что та не собирается подходить к стенду.
Мысль попросить Антона посмотреть прибор родилась у Ирины внезапно. Ведь почему-то Крысёныш не хотел пускать ее к стенду. Наверное, у него были на то какие-то свои, одному ему известные причины.
Антон, аккуратно оттеснив плечом девушку, с деловым видом (эх, слабый пол, и куда только вы без нас – настоящих мужиков – годитесь!) подошел к аппарату, склонился над ним и несколько раз пощелкал выключателем. Удивительное дело, но прекрасно работавший еще вчера прибор сегодня действительно не включался. У Иры тревожно забилось сердце.
Антон обернулся к девушке:
– Ты его уже включала?
– Нет, Антошенька, я тебя ждала.
– Что, шутишь?
– Да нет, правда.
– А как же ты тогда узнала, что с ним что-то не так?
– Как узнала? Да как, как – Крыся мне сказал.
– Тьфу ты, все шуточки у тебя! – Антон глянул на котенка, который, как ни в чем не бывало, вылизывал в сторонке свою обезьянью лапку, лишь изредка косясь на них с самым беззаботным видом. – Вот его бы и попросила посмотреть, если он у тебя такой умный.
На другую реакцию она и не рассчитывала, хотя и говорила Антону практически чистую правду. Котенок вдруг перестал вылизываться и уже вполне осмысленно, задумчиво и даже как-то оценивающе поглядел на Антона, словно чего-то ждал. Но парень этого не заметил, вновь занятый стендом.
Он сдвинул спектрометр на край стола и еще раз щелкнул для проверки тумблером. Ничего. Тогда он решительно полез за прибор… И в этот момент там что-то громко бухнуло, словно кто-то выстрелил из большой хлопушки, полыхнула короткая вспышка, из-за головы Антона вылетел к потолку синеватый клуб дыма, а сам Антон, как большой манекен, качнулся назад и едва не упал на Ирочку, с трудом устояв на ногах.
Моментально погас свет, вечно горевший в их лаборатории независимо от времени суток, и противно запахло горелой изоляцией – «электричеством», как всегда говорил в подобной ситуации Ирин папа. Бранное слово, уже готовое непроизвольно сорваться с губ Антона, так и повисло у него на языке – если кто его и услышал, так только Антонов собственный нос. При Ире «братья» старались не выражаться.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
