И почти сразу он понял, что не успевает. Страшная тень была быстрее – набирая густой, темный цвет и мрачную, угрюмую силу, она стремительно надвигалась на силуэт девушки откуда-то слева.
И тогда он закричал. Он просто пытался сейчас хоть как-то ей помочь, спасти ее – так, как не смог когда-то, гонимый прочь всесильным страхом, спасти от гибели свою мать.
Вся улица оглянулась на этот его крик. И Ира оглянулась – всего-то на какую-то одну секунду остановившись. Но оказалось, что именно этой одной секунды и было достаточно. Да, именно одна-единственная секунда подчас все решает, только потом и приходит это понимание.
Решивший схитрить водитель «девятки», для себя самого рассчитавший все очень правильно и оказавшийся практически под зеленый свет у самого светофора – так, чтобы из самого крайнего правого ряда, с ходу, первым, до основной массы машин уйти вперед, должен был неминуемо поймать перебегавшую дорогу Иру на капот своей машины. Девушку, из-за сгрудившихся на светофоре машин, он просто не видел.
Но крик Крысёныша все изменил. Ира остановилась, так и не сделав этот последний свой роковой шаг, а лихач, углядев в сантиметре от своего зеркала ее локоть, запоздало ударил по тормозам и до противной дрожи во всем теле, до тошноты испугался, мгновенно осознав, что должно было бы произойти, сделай все же она этот шаг, и испытывая от этого осознания самый настоящий шок – кровь вдруг бросилась ему в голову так, что зашумело в ушах, и болезненными толчками ударила в поясницу. «Девятка» замерла в пятнадцати метрах за переходом.
Саша Гаспарян, выбежавший на улицу из проходной следом за Крысёнышем, увидел все это сразу и все сразу понял – для него мир в этот миг превратился в огромную фотографию.
Ира лишь боковым зрением заметила темный силуэт, промелькнувший около нее; в тот момент она даже не поняла, какой опасности она подвергалась, и от чего спас ее своим криком безродный найденыш, замерший сейчас позади нее на дороге.
А то, что она увидела в следующий момент, заставило болезненно сжаться сердце. Какая-то темная, блестящая, приземистая машина, выполнявшая похожий маневр на той стороне дороги, где стоял Крысёныш, бесшумно, как смерть, выскочила на пешеходный переход, легко поддела своим низким спойлером кота и отбросила его пушистое тельце в сторону. Водитель, почувствовав удар, притормозил, видимо соображая, стоит ему останавливаться и проверять, какой вред нанесла его драгоценной машине дурацкая кошка, неизвестно что делавшая на проезжей части.
Ира, позабыв обо всем, бросилась назад. Остальные машины стояли, все еще не решаясь тронуться, хотя для них уже зажегся зеленый свет – все слышали крик Крысёныша, и многие видели, что произошло на дороге, хотя мало кто понял, что это было. Несколько особо нетерпеливых водителей из задних рядов, не видя причин заминки, решили похвалиться своими клаксонами – но на них никто не обращал внимания.
Смазаные, размытые лица – пешеходов на улице и водителей с пассажирами за стеклами машин – медленно плыли перед девушкой. И почему-то по кругу. Вокруг нее раздавались чьи-то голоса – гулкие, как в подземелье, и тягучие, словно кто-то пустил магнитофонную пленку с замедленной скоростью.
Как во сне она смотрела на ребят, высыпавших из проходной. Они застали лишь последние мгновения этой трагедии, но, сразу все сообразив, с ходу бросились наперерез затормозившей черной смерти. Звук вокруг Иры ломался, вибрировал, и она все не могла никак разобрать слов, а слышала один только невнятный гул.
Она все еще никак не могла понять – откуда здесь взялся Крысёныш? Почему?! В голове у нее билось одно: «Боже, его сбили! Он погиб! Ну почему, почему!!?»
Ребята выволокли из машины водителя – крепкого, бритоголового, молодого парня. Он пыхтел, дергался и вырывался. Наконец ему это удалось, и он заорал, сходу распаляя самого себя:
– Да вы что, мать вашу! Совсем, что ли, оборзели, нах..? Вы че – из-за шкуры этой, драной? Подумаешь, кошка какая-то! Мало ли их под колесами шныряет? Блин, небось, бампер треснул! Ну, чего вы пялитесь, уроды? Да я сейчас…
Он обвел ребят злобным взглядом, наверное, уже выбирая для себя самого серьезного соперника.
– Ты, ты… – Саша не смог подобрать слов, подскочил к водителю и ударил его по лицу.
Он ударил слабо и неумело – удар его больше походил на пощечину. Драться до этого ему практически не приходилось. Но не ожидавший такого от худого нескладного парня водитель только отшатнулся и удивленно заморгал в ответ.
В иной ситуации подобная выходка могла бы обернуться для Саши как минимум подбитым глазом или сломанным носом. Но водитель медлил, потому что рядом с этим нелепым пареньком стояли плечом к плечу те, кто только что вытащил его из машины, и, в отличие от него, были это ребята отнюдь не худосочные. И в их глазах он прочел такую угрозу и решимость, что вся его удаль моментально испарилась. Даже его тупых мозгов хватило на то, чтобы понять, что произошло что-то необычное, и что вообще ему крупно сейчас повезет, если он без дальнейших приключений уберется отсюда.
А Ира упала на колени около неподвижного Крысёныша. Ей не было никакого дела до того, что происходило сейчас на тротуаре в пятнадцати шагах от нее, – так страшно было прикоснуться к маленькому неподвижному телу! Почему-то ей казалось, что Крысёныш обязательно должен быть холодным и твердым, как лед. Она наклонилась над ним, боясь протянуть руку, и увидела маленькую, ярко-красную лужицу, растекшуюся на сером асфальте прямо около головы котенка. Шагреневый носик-кнопка его странно заострился, глаза были закрыты, а на переносице, в самом уголке зажмуренного глаза, застыла слезинка, очень похожая на маленькую сверкающую каплю росы.
– Как же так… Ты что это… натворил… Я же сказала тебе, что буду с тобой, а ты… – Она даже толком не понимала, что именно сейчас говорит, ей просто нужно было говорить хотя бы что-то, иначе будет еще страшней.
Потом пушистая сиамская шубка Крысёныша вдруг стала расплываться у нее перед глазами, и что-то теплое щекотно скользнуло по щекам и закапало ей на руки. Она машинально провела ладонью по глазам, не замечая, что вместе со слезами размазывает тушь.
А Крысёныш вдруг слабо шевельнул своими обезьяньими лапками и открыл удивительные лиловые глаза. И в них почти не было боли – она плескалась где-то глубоко на дне, заслоненная безумной радостью – его богиня была жива, и она снова рядом!
Ира смотрела на него и не могла поверить в происходящее. Сзади послышался шум, топот, и прямо над ее ухом раздалось чье-то дыхание. Она оглянулась и увидела, что все ребята столпились за ее спиной, бросив перепуганного водителя, и ее Саша был сейчас тоже здесь – почти рядом, напротив она увидела его глаза.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
