Но стоило Артему прикоснуться к чудесно найденным инструментам, щетина из кисточек веером высыпалась на пол, ручка валика развалилась на две половинки.
– Это еще что? – растерянно спросил Артем, озираясь вокруг.
Банки равнодушно молчали, скалились пустыми стеклянными улыбками. Потрепанная швабра, смирно стоявшая в углу, вдруг дрогнула и повалилась Артему под ноги, будто признавая свою вину. Артем отпрянул в сторону, звучно приложился затылком о приоткрытую дверь.
– Черт! Да что здесь вообще происходит, а? – крикнул он, чувствуя себя психом, который уже не только разговаривает с банками и швабрами, но еще и надеется услышать ответ…
* * *
Конопатая Пеппи без возражений принесла со склада коробку с кистями и несколько валиков. С любопытством понаблюдала, как посетитель перебирает инструменты, пробуя их на прочность. Спросила сочувственно:
– Что, много красить?
– Ага.
– Может, тогда краски надо?
Артем смутился.
– Давайте. Для потолка. Белую.
– У нас только по семь литров.
– Вот и хорошо. Как раз на все хватит.
На улице происшествие с кисточками казалось смешным и нелепым. Не говоря уже о поединке со шваброй.
Но едва Артем переступил порог и тишина пустой квартиры окружила его, ощущение чужого недоброго присутствия заставило его оглядеться.
– Эй, – сказал он, опять чувствуя себя психом. – Ты теперь мой новый дом. Веди себя прилично, что ли…
Квартира просьбу проигнорировала. Первым делом невидимый шутник, изуродовавший кисти с валиком, открыл плотно запакованное ведерко и вылил краску на пол. Потом, пока Артем спешно ликвидировал белое озеро посреди комнаты, шутник зажег газ под только что сготовленной яичницей и сжег до углей и сковороду, и скромный ужин.
Швабра в кладовке на этот раз стояла смирно, печально повесив долу растрепанные патлы, банки ровными рядами выстроились на полках, как солдаты на плацу под грозным взглядом генерала.
«Да просто выбросить весь этот хлам, – решил Артем, оглядывая пыльные, затянутые паутиной полки. – Сразу надо было».
И тут взорвалась лампочка – брызнула мелкими осколками, целясь Артему в глаза…
– У вас тут как с электричеством? – спросил Артем, осторожно укладывая в пакет десяток лампочек.
– С электричеством нормально, – сказала Пеппи. – Без него не очень. – Улыбнулась, сморщив конопатый нос. – Отключают иногда. Проводка старая. Вот возьмите еще свечей.
– Давайте. И краску еще. Белую. Которая по семь литров.
– А что, ту всю уже покрасили? За полчаса? – изумилась девушка.
– Вы же не думаете, что я ее съел? И закусил лампочками?
Пеппи рассмеялась, рыжие косички разлетелись в разные стороны.
«А как у вас тут с призраками?» – хотел спросить Артем, но только улыбнулся девчонке.
На этот раз взорвалась лампочка в прихожей.
Артем осторожно поставил на пол покупки. Поморгал, вглядываясь в полумрак. И замер. В комнате, за приоткрытой дверью, что-то ворочалось и шуршало. Артем затаил дыхание и на цыпочках двинулся на звук.
На темных стенах дрожали пятна света от уличных фонарей, по потолку бродили изломанные тени веток, скрежетала открытая форточка. Комната мерцала и будто покачивалась, как птичье гнездо на ветру, собранное из тонких прутиков…
Артем запнулся на пороге. Ему вдруг почудилось, что там, в путанице теней, зыбкого света и ускользающих кружевных стен, медленно движется что-то огромное и черное, пристально глядя на Артема. Он оцепенел под этим тяжелым взглядом. Ледяные мурашки покатились по позвоночнику, вымораживая тело, дыхание и волю.
Опомнившись, Артем торопливо зашарил по стене и, наконец, наткнулся на холодную клавишу выключателя.
Вспыхнул свет. На миг показалось, что эта лампочка тоже сейчас погаснет, но она моргнула и засияла тепло и ровно.
В центре комнаты, среди смятых газет сидел котенок. Тощий и взъерошенный, пегой невнятной масти – белые крапинки, рассыпанные на черно-рыжей шерсти. Круглые желтые глаза, настороженные маленькие уши.
– Кис-кис, – растерянно сказал Артем.
Котенок хрипло мяукнул, задрал куцый хвостик и неуверенно двинулся на зов, осторожно пробуя лапками пол – как будто шел не по паркету, а по зыбкой трясине.
– Ты откуда взялся? – спросил Артем.
Присел на корточки, погладил пушистую костлявую спинку, выгнувшуюся под ладонью.
– Мрм, – ответил котенок, изучая собеседника ярко-желтыми умными глазами.
Артем рассмеялся – весело и облегченно. Разгадка таинственных скрипов, шорохов и шуточек оказалась маленькой, безобидной и пушистой.
– Это ты мне краску опрокинул? И валик стащил? Хм… А может, ты мне и яичницу сжег, а?
– Мррм? – круглые глаза котенка смотрели с выражением оскорбленной невинности.
– Ну ладно, неважно. Может… Ты есть, может, хочешь?
– Мррм!
* * *
Артем ворочался на продавленном диване. Пружины врезались в ребра; запахи чужого старого дома щекотали ноздри; скрежетали ветки за окном, царапали стекло; иногда резко и громко скрипел паркет, как будто кто-то крался в темноте, потом останавливаясь и замирая неподвижно.
«Призраки, – подумал Артем. – Призраки старого дома. Вот бред-то!»
В бессоннице, конечно, были виноваты последние недели – нервотрепка с кредитом, новой работой, оформлением квартиры, тещины многозначительные намеки – мол, вы знаете, Артем, сколько сейчас мошенников в недвижимости, хотя вам-то откуда знать… Никита тоже плохо спал, хныкал по ночам. Ленка измучилась, ослабела, серые тени по-хозяйски улеглись под глазами. Она даже толком не обрадовалась новому дому, как будто ей уже было все равно…
«Может, и зря все, – вдруг подумал Артем. – Зачем я ей вообще? Если б не я, был бы Игорек Самохин, тещин любимчик, всеобщее счастье. И дом большой и красивый, а не обтрепанная однокомнатная мышеловка, и свой сад, и няня с горничной…»
А потом он вдруг увидел, как Леночка идет по набережной. Синий сарафан вьется вокруг стройных ног, обнимает бедра, щекочет кружевом узкие лодыжки. Летнее небо цвета сарафана светится над головой, стекает в реку, покачиваясь на волнах солнечными и облачными бликами, смешивается с унылым серым оттенком гранитной набережной. На фоне этой синевы Леночкины плечи, не тронутые загаром, мерцают как лепестки лилии. Фарфоровая полупрозрачная кожа, удивительная в мире моды на одинаковые, отлакированные соляриями и косметикой, лица… Может, поэтому Леночка похожа на фигурку со старинной картины, прекрасный призрак давно ушедшей эпохи…
Артем смотрел на нее, затаив дыхание. Было страшно, что она сейчас исчезнет, растворится в синеве неба, растает в жарком мареве шумного, такого неподходящего ей города…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
