В 1261–1262 годах (659–660 годы хиджры[85]) Бейбарс отправил в Золотую Орду купца, который высказал Берке радость султана в Каире по случаю принятия им ислама и передал предложение присоединиться к «священной войне» (джихаду) против Хулагу.
Внутренние разногласия среди монгольских правителей открывали перед египетским султаном возможность образовать против ильхана еще более широкую коалицию. Между тем в Монголии и Средней Азии произошли весьма серьезные потрясения. В сентябре 1259 года во время осады китайской крепости умер великий хан Монке. Ни у кого не вызывает сомнений, что он хотел передать бразды правления своему младшему брату Арыку-Буге (Арик Буга), но против этого поднялся другой брат Монке Хубилай, которому на имперском собрании отдали под управление Китай, в то время как Хулагу получил земли на западе монгольской империи. В то время как Арык-Буга занял трон в Каракоруме, Хубилай провел в Китае свои выборы великого хана. В результате началась длительная война, которая велась при изоляции отнюдь не независимой Монголии и оценивалась обоими монгольскими правителями на Западе весьма противоречиво.
Хулагу всегда дружил со своим братом Хубилаем и поддерживал его. А правитель волжских степей Берке был на стороне Арыка-Буги, который в Монголии высоко чтил обычаи и основные принципы кочевников. Таким образом, ханы, правившие в Китае и Иране, то есть в странах с высокой культурой, противостояли правителям кочевых областей. Поэтому нельзя исключать той мысли, что исход этого противостояния сыграл большое значение для культурного развития всей Азии.
Поскольку Берке удалось восстановить связи с Кайду, ханом той части империи, которой владели наследники Угэдея, против Алугу (внука Чагатая) в Междуречье, то Кайду серьезно укрепил там свое влияние. Одновременно на длительное время было исключено воздействие Хубилая на Среднюю Азию и Восточную Европу. В результате благодаря созданию коалиции Бейбарс из Египта, пользуясь связями с Кыпчаком, смог почти полностью окружить империю ильхана. Однако до одновременного выступления трех союзников, Бейбарса, Берке и Кайду, дело не дошло. Поэтому Хулагу, а позднее его сын и наследник Абака (с 1265 г.) смогли длительное время защищаться от одного из них и окончательно сокрушить их не удалось. В последующие годы решающие сражения проходили на Кавказе и в долине реки Оксус[86]. Тем не менее Бейбарсу удалось достичь своей цели: угроза от Египта на длительное время была отодвинута. Наличие такой коалиции и явилось причиной того, почему воины Берке, как уже говорилось выше, отправились из Багдада в Египет.
Непосредственным поводом для войны между монгольскими братьями послужило требование Берке к Хулагу прислать ему в казну, как представителю старейшей ветки наследников Чингисхана, часть военной добычи. Хулагу отклонил данное притязание и убил обоих послов из Золотой Орды. Тогда Берке вторгся в Ширван[87], а 20 августа 1262 года свою резиденцию покинул ильхан. В октябре-ноябре того же года золотоордынцы во главе Ногаем разбили авангард хулагуидской армии под командованием Ширемун-нойона[88]. Однако Хулагу смог продвинуться на Кавказе через Дербент и Шемаху и в промежуток между 10 и 15 декабря 1262 года нанес кыпчаковцам решительное поражение. Некоторые эмиры (темники) Берке перешли в это время к царю Грузии Давиду V, который переправил их Хулагу. Последний принял их весьма благосклонно.
Однако после перехода реки Терек военная удача отвернулась от Хулагу. Берке внезапно напал на войско иль-хана и во время тяжелейшей битвы, длившейся целый день при ледяном холоде, 13 января 1263 года разбил его, принудив отступать по льду замерзшего Терека. Лед на реке под воинами Хулагу подломился, и многие из них утонули. Потерпел неудачу и военный поход Хубилая, который одновременно с Хулагу двинул войско против Берке на запад. Его командиры оказались ненадежными и перешли на сторону кыпчаковцев.
Следует отметить, что, хотя Хулагу не удалось взять предгорье Кавказа в свои руки, в самих горах он управлял самолично, лишив тем самым Золотую Орду ее естественного защитного вала на юге. А поскольку Ногай укрепился под Дербентом, Хулагу был вынужден оставить там пограничную охрану.
Не могло укрыться от ильхана и то, что Берке постоянно налаживал контакты с не отличавшимся происламистскими настроениями царем Грузии Давидом V, стремясь получить от царя разрешение на проход войск через
Дарьяльское ущелье[89] для организации военного похода на Азербайджан. К тому же связи с Сараем продолжал укреплять Бейбарс в Каире. В таких условиях для сохранения своего господства на Кавказе Хулагу был вынужден организовать новый военный поход.
Продолжающееся развитие конфликта между обоими монгольскими государствами было выгодно для Бейбарса и служило побуждающим фактором для ловкого мамлюка в приумножении усилий, которые в случае успеха сыграли бы большую экономическую роль. Между тем к египетскому султану прибыл гонец из Кыпчака. В ответ Бейбарс отправил в Сарай своих посланцев, которые подтвердили сведения о военной мощи его нового союзника. Тогда Бейбарс издал документ, в котором изложил генеалогическое дерево проживавшего при его дворе халифа Абу-ль-Аббас Ахмеда[90], к которому намеревался присоединить и Берке, поскольку авторитет этого халифа признавали пока только отдельные правители на севере Индии.
Затем к Берке пришло предложение принять участие в войне против Хулагу, к которому прилагался обзор состояния египетских вооруженных сил. При этом указывалось, что знаком доброй воли мамлюкского султана и проявлением его готовности к сотрудничеству явилось принятие им двухсот беженцев из войска Хулагу 13 октября 1262 года (27-го числа месяца зулкада 660 года хиджры). 16 ноября 1262 года (2-го числа месяца мухаррам 661 года хиджры) дипломатическая миссия покинула Каир и взяла курс на север.
Ко времени прибытия египетских послов на Волгу Берке уже закончил свой зимний военный поход против Хулагу, добившись при этом некоторых успехов. Теперь он мог показать и свои усилия во имя интересов союза и заявить, что исходя из интересов веры уже выступил против своего кровного родственника ильхана.
В качестве ответа на предложение, касавшееся генеалогического дерева каирского халифа, Берке после двадцатишестидневного пребывания при своем дворе египетских послов вручил им список татар, перешедших вместе с ним в учение «пророка». Он также направил в Каир свое посольство, в число членов которого был включен не только эмир, но и шейх. По прибытии обоих в Каир Бейбарс принял их с большими почестями и 25 июля 1263 года, щедро одарив подарками, отпустил обратно.
После этого Берке изъявил готовность послать в Египет в качестве поддержки несколько небольших военных отрядов (от 200 до 1300 чел.). Тогда Бейбарс отважился вступить в переговоры с вассалами ильхана атабеками[91] Фарским (в Ширазе)[92], Большого и Малого Луристана[93], а также с вассалом иранского хана в северной части сирийской пустыни, имевшим арабские корни. Целью этих переговоров являлся подрыв власти Хулагу изнутри, однако они каких-либо ощутимых результатов не принесли.
Вполне возможно, что это стало следствием инцидента, который на долгое время охладил отношения Бейбарса с Берке и сделал невозможным согласование совместных военных действий. Связь между Александрией и Крымом из-за расклада политических сил могла осуществляться только морским путем и с согласия Константинопольской империи, в которой в 1261 году вновь воцарился Михаил VIII из династии Палеологов[94].
Падение Латинской империи[95] лишило западноевропейские страны одного из их важнейших оплотов на Востоке, а поскольку Бейбарс рассматривал государства крестоносцев в Сирии преимущественно как вражеские, то он приветствовал победу Михаила VIII. Вскоре после восхождения на трон Палеологов с мамлюкским султаном был заключен договор, который обезопасил свободный проезд послов Бейбарса, а также прохождение его товаров, в том числе и рабов, через морские проливы. Вероятно, что восточноримский император принимал проезжих посланцев султана и кыпчакского хана и сообщал через своих посыльных соответствующей стороне об их прибытии.
Впрочем, Михаил не был готов, да и не имел такой возможности, принять однозначно сторону Бейбарса (и Берке тоже). Это означало бы демонстрацию позиции против Хулагу, успехи которого в Малой Азии представляли собой тогда серьезную угрозу для Византии в Азии. Между Константинополем и Тебризом, резиденцией ильхана, постоянно сновали посланцы. Даже после уплаты дани Хулагу за Трапезунд[96], что должно было удовлетворить ильхана, император считал для себя правильным установить с ним более тесные отношения. Когда в начале лета 1263 года по пути в Александрию в Византии появились послы Золотой Орды, Михаил послал вместе с ними своего собственного представителя, которому вменялось оправдать поступки своего суверена в глазах Бейбарса.
