– Какой же вывод вы делаете из этого?
– А вывод простой: львиная доля мировой духовной культуры имеет вирусную этиологию. Кстати, я не исключаю, что и все религии произрастают из той же основы. Ведь к богоискательству человек приходит не от хорошей жизни, чаще всего – через экзистенциальный тупик. Это просто-напросто болезнь, с которой нужно и можно бороться.
– Не считаете ли вы, что сыворотка счастья, как вы ее назвали, уничтожит в этом случае нашу культуру?
– Отнюдь. Счастье – это тоже культура. Мы должны научиться быть счастливыми, ведь пока что мы не умеем этого. Конечно, культура счастья, не исключено, опустошит библиотеки, картинные галереи, музеи, но зато произведением искусства станет сам человек, с его мечтами, желаниями, с его, не побоюсь этого слова, каждодневными потребностями, с малейшими движениями психической организации.
– Большое вам спасибо, Лев Маркович, за интересную беседу…
Железяка выключил телевизор.
Сказать по правде, он был напуган пуще прежнего. Какие-то вирусы… какой-то экзистенциальный тупик… фальшивость окружающего… крысы… черт знает что такое. А что если он тоже болен этим… интоксикацией? А сыворотки нет. Обещают через три года. Да за эти три года, если все, что сейчас, будет продолжаться в том же духе, он просто спечется!
Пойти в поликлинику? Нет, там отправят к психиатру, это точно. А может, это не вирус, может, он в самом деле сошел с ума и бредит заговором жидомасонов, пользующихся услугами спецслужб? С другой стороны, передача о вирусах могла быть спланированной акцией тех же самых купленных спецслужб. То есть частью заговора. Замкнутый круг.
Железяка ходил из комнаты в комнату, как заводной солдатик. Кот путался под ногами, жалостно подвывая в унисон с его скорбными мыслями. Потом плюхнулся на бок и вытянулся глистой, подставив брюхо для чесания. Железяка не реагировал на томный призыв и вообще был мрачнее тучи, чернее ночи.
Так и не придя ни к каким выводам, он отправился на поиски доказательств своего безумия или следов заговора. Но на улице в голову пришла оптимистическая идея. К дьяволу заглохший телефон, надо послать Инге телеграмму и вызвать домой… или не вызывать? Может, не расстраивать раньше времени, авось все как-нибудь утрясется, уладится? Просто спросить, какого черта не отвечает на звонки и как там вообще… с погодными условиями.
До почты Железяка добрался без происшествий. Наверное, потому, что старательно и упорно не смотрел по сторонам, а глядел под ноги. Асфальт, слава Богу, не умеет вести себя противоестественно.
Или делает вид, что не умеет? Пока еще делает…
Происшествие ждало его на месте.
Телеграмму Железяка не отправил – не нашел ни почты, ни телеграфа. В том месте, где еще две недели назад населению оказывались почтовые и иные услуги, теперь был вокзал. Железяка долго, со страдающим выражением лица всматривался в буквы на фронтоне подъезда: «WWW-вокзал», которые никак не желали выдавать смысла загадочной надписи.
Внутри все оказалось не менее загадочно, чем снаружи. Вдоль одной стены тянулись кабины, как на междугородной телефонной станции. Возле другой в два ряда стояли пластиковые кресла, а над ними висела табличка «Зал ожидания». Ожидающих – чего? – было пятеро. Нормальные туристы – с чемоданами и спортивными сумками, в панамках и сандалиях. У одного в руках складное удилище. В другой стороне – несколько компьютеров за стойкой с обслуживающим персоналом.
Из динамика раздался голос одного из операторов:
– Клевцов Игорь Михайлович. Пункт назначения – Дальнереченск. Пройдите в третью кабину. Отправка через две минуты.
Мужичок с удочкой торопливо подхватился с места, нацепил на голову бейсболку, поднял рюкзак и скрылся в кабине № 3. Дверцы были непрозрачными. Железяка сел в кресло и, мучаясь неизвестностью, стал ждать.
Через полторы минуты вызвали еще одного «пассажира», человека, похожего на киллера, с маленьким, плоским чемоданчиком, попросив зайти в кабину № 5.
Еще через две минуты Железяка не утерпел. Встал и принялся прогуливаться вдоль кабин, изображая рассеянность. Убедился, что никто на него не смотрит, и осторожно приоткрыл дверцу третьей кабинки. Там никого не было. Мужичок с удочкой пропал без вести. Железяка на секунду оторопел, беспокойно оглянулся на туристов, затем протиснулся в дверь.
Изнутри кабина выглядела как фантастическая машина времени. То есть никак не выглядела. Голые стенки как в лифте, в одной – панель со светящимся экраном. Снизу экрана прямо из стенки выходил провод длиной в полметра, на нем болталась маленькая черная пластиковая коробочка, очень похожая на телефон, только без кнопок и дисплея. Железяка в волнении прилип глазами к экрану. В строке «Адрес получателя» стояло: Move.dalrech.transp. Мигала кнопка «Отправка завершена». Через несколько секунд появилась надпись на синем фоне: «Идет сборка пакетов. Контроль целостности». Железяка, затаив дыхание, подождал еще полминуты. Надпись сменилась другой, на светло-зеленом фоне: «Целостность подтверждена. Отключение канала». Кнопка «Отправка завершена» перестала мигать.
Железяка вывалился из кабины. С перекошенным лицом добрался до кресел и растекся по пластику. Долго, слишком долго приходил в себя. Нет, увиденное не добавило новой порции страха к прежнему. Оно… как бы это сказать… подорвало его веру в людей. В то, что они могут быть якорями. Что они могут быть настоящими.
Почему-то Железяка испытывал вину. Ему было стыдно и больно. И темно. Темно перед глазами. Железяка понял, что плачет.
Нужно было идти домой.
Он встал и пошел, не оглядываясь. Никто на него не смотрел.
Железяка жил на пятом этаже двенадцатиэтажного серого дома. Лифтом никогда не пользовался. Медленно поднимаясь по лестнице, он будто в бреду бормотал под нос: «Не понимаю… Не постигаю… куда идем…»
Нога зависла над пустотой. Железяка дернулся, схватился за перила и выпучил глаза.
Между третьим и четвертым этажами отсутствовал лестничный пролет. Все девять ступенек вместе с секцией перил. Очень аккуратно отсутствовал, наводя на мысли о расхитителях народного хозяйства. Железяка тупо раздумывал, кому могла понадобиться лестница и для чего. Не для дачного же участка. И не для украшения квартиры. «Вот паразиты!» – озлился он и поглядел оценивающе на следующую лестничную площадку. Нет, лучше не пытаться допрыгнуть.
И вдруг до него дошло, что это снова то самое. Драные простыни и иже с ними. А он, как дурак, еще гадает, кто спер лестницу. Да сама же себя и стырила! «Стремленье бабочки к огню, дорога лестниц – в пустоту», что-то вроде этого. Страшное дело.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
