— Имеются в виду города?
— Лучше, если это будут небольшие поселения…
— Я не все поняла.
— Видите ли, — медленно проговорил Гиммлер, — ученым понадобится экспериментальный материал для исследований. Живой экспериментальный материал…
— Люди?
— Да. Сейчас они в изобилии поступают из концлагерей. Но с окончанием войны лагеря расформируют. Как видите, в этих условиях проблема снабжения исследователей живым материалом для опытов далеко не проста. Об этом надо позаботиться заблаговременно…
ТРЕТЬЯ ГЛАВА
Колонна грузовиков с американскими солдатами двигалась по одному из шоссе Швабско-Баварского плоскогорья, направляясь в Альпы. Разведка обнаружила там скопление подразделений СС.
Время близилось к шести вечера, когда головной “виллис” съехал на обочину и остановился. Находившийся в нем полковник встал, обернулся к колонне и скрестил руки над головой. То был сигнал для очередного привала.
Из кузовов “студебеккеров” и “доджей” выпрыгивали солдаты. Три часа назад их хорошо накормили — было даже мороженое, которое доставил обслуживающий колонну грузовой “дуглас”. Разморенные сытным обедом, долгой ездой по гладкой дороге, теплом солнечного майского дня, мотострелки вяло переговаривались, закурив сигареты. Оружие оставалось в кузовах грузовиков: война окончилась четыре дня назад, в стране было спокойно. Вот и эти деморализованные эсэсовцы, в район сосредоточения которых направляется колонна, конечно, сдадутся, как только появятся грузовики с солдатами.
Между тем за американцами наблюдали. В стороне от бетонки затаился человек. Он подъехал на мотоцикле по боковой дороге в те секунды, когда первые автомобили выползали из-за пригорка. Надеялся, что колонна пройдет и тогда он без помех пересечет бетонку. Но американцы стали на отдых. А для мотоциклиста каждая минута была дорога.
И он рискнул. Пятисоткубовый спортивный БМВ с ревом рванулся на шоссе, вильнул между грузовиками и исчез в сосновой роще, примыкавшей к автостраде с противоположной стороны.
Машиной управлял известный в кругах СС целленлейтер[7] одного из районов Баварии Лотар Лашке. В молодости он был автогонщиком и цирковым акробатом. Тогда же, в начале двадцатых годов, вошел в нацистскую группу орднеров, то есть “людей порядка”, которые терроризировали неугодных нацистам обывателей (позже многие орднеры вошли в отряды СА).
К середине двадцатых годов Лашке, в избытке наделенный качествами делового человека, сделал свою первую коммерцию — на оставшиеся после смерти отца деньги купил маленькую газету.
То были трудные времена. Бездействовали многие фабрики и заводы. По утрам толпы людей штурмовали биржу труда в надежде пробиться к заветному окошку, где выдавали наряд на недельную уборку тротуаров. Но талонов на уборку было так мало…
В тот период Лашке удалось добыть для газеты весьма выгодное объявление. Оно занимало половину газетной полосы и гласило: “Арестуйте евреев, и в стране воцарится спокойствие и опять будет много рабочих мест”. Подписи под объявлением не было. Люди, оплатившие эту услугу газеты по высшему тарифу, пожелали остаться неизвестными. Впрочем, вскоре Лашке увидел аналогичные объявления и в других провинциальных газетах, которые получал по обмену. И многие объявления были уже подписаны различными комитетами НСДАП. Позиции нацистов в стране укреплялись.
А потом произошло то, что сперва едва не погубило Лашке, но затем обеспечило взлет карьеры новоиспеченного издателя. Началось с того, что некий литератор принес в редакцию исследование, в котором утверждалось, что люди с врожденными пороками всегда подозрительны.
Обычно они являются нарушителями законов и склонны совершать преступления.
Владельцу газеты показалась убедительной аргументация автора этого исследования — свою мысль он подкрепил примерами из истории крупнейших уголовных преступлений, цитировал видных теологов и специалистов по оккультным наукам. Ко всему материал был изложен в хорошем стиле, читался легко. Не прошло мимо внимания Лашке и то обстоятельство, что в статье отчетливо прослеживался тезис о важности сохранения чистоты арийской нордической расы.
Словом, статья понравилась. Ее назвали “Прозрением” и отправили в набор. Было решено опубликовать материал в воскресном номере — в этот день газета соберет максимальную читательскую аудиторию. Следовательно, повысится и тираж газеты.
Когда сверстанный номер с “Прозрением” на самом видном месте уже был подписан в печать, в Мюнхен для проведения митинга прибыл доктор Йозеф Геббельс. Лашке, до той поры никогда не видевший Геббельса, помчался туда, решив самолично сделать отчет в газету.
По залу разносился бархатный баритон оратора. Лашке сидел с блокнотом в руках и не спускал глаз с Геббельса.
“Хромоножка, — вдруг завопили в зале, — подлая хромоножка!”
Лашке обернулся на крик. Вопил тот самый литератор — автор “Прозрения”. Он глядел на Геббельса горящими от ненависти глазами, потрясал кулаками и выкрикивал все новые ругательства. Подоспевшие орднеры с трудом выволокли буяна из зрительного зала.
Разумеется, “Прозрение” не увидело света. Более того, Лашке решил во что бы то ни стало наказать коварного литератора, по милости которого едва не влип в историю: ведь это Геббельса с его искалеченной стопой и уродливой верхней челюстью имел в виду автор статьи, когда разглагольствовал о неполноценности калек и уродов. Писака был приглашен в редакцию, жестоко избит и затем сдан полиции как ворвавшийся в частное помещение дебошир.
Сцену эту от начала и до конца наблюдал специально приглашенный крейслейтер района, которому Лашке пояснил причину экзекуции и показал саму статью, конечно не в наборе, а подлинную, как принес ее автор.
Расчет был верен. Крейслейтер обо всем доложил лично Геббельсу. Не прошло и недели, как Лашке был вызван в Берлин и обласкан. Вскоре его назначили в аппарат главного нацистского пропагандиста Ганса Фриче.
…Итак, спортивный БМВ перемахнул через автомобильную дорогу и исчез из виду. Американская колонна отозвалась на это происшествие гоготом и свистом солдат, гудением клаксонов. Были и выстрелы, но они прогремели после того, как беглец скрылся за кронами деревьев. Да и целили солдаты в воздух: вон сколько одиноких немцев шляется по дорогам в эти первые дни мира! При встрече с солдатами союзных войск они моментально бросают оружие и тянут вверх руки. Что из того, что один из немцев удрал? Далеко не уедет: повсюду контрольные пункты и заставы.
Вечерами в горах холодно, если это даже в центре Европы и на календаре середина мая. А тут еще и сумасшедшая скорость мотоцикла — ветер хлещет в лицо, забирается под одежду, выдувая остатки тепла. Лашке совсем заледенел, но упрямо продолжал гнать машину по крутому серпантину.
