шевелящимися кадаврами. На оплакивание времени не было — огонь уже начал лизать своим багровым языком дома на окраине. Перепуганным коням и коровам пришлось завязывать глаза первыми попавшимися под руку тряпками. Если кто-то из домашней твари за хозяевами не шел — приходилось оставить. На все имеющиеся в деревне телеги и повозки наваливали запасы, кто-то успевал забрать запрятанные тайники. Кур, гусей, поросят сажали во все доступные посудины, подходящие для переноски. Собаки брехали, как бешеные, но не решались приблизиться к Волкам, а тем более к странной троице: князю, его брату и сатиру.
— Серьезно? Ты решил их всех взять с собой? С чего такое благородство? — Багхес с интересом наблюдал за происходящим, старательно не замечая надвигающейся стихии. — Сам говоришь, что тут демиург все изжарит, так зачем морочиться? Не пошатнет никакой твой любимый баланс выпиленная людская деревушка.
— Молчал бы лучше, — огрызнулся Сет. — Чтоб ты провалился… Это же уже вторая тварь. След от портала, из которого она выскочила, уже давно простыл. Шалость немного попахивает преднамеренным вредительством, не находишь? Ты хоть какие-то опознавательные знаки мира, из которого она выпрыгнула, запомнил?
— Мой дорогой клыкастый друг, ты же прекрасно понимаешь, что мне совершенно ни к чему тебе вредить. Я же тогда не смогу продолжить обучение, — с невозмутимым видом ответил сатир, старательно игнорируя вопрос.
Сет, понимая, что сейчас вот-вот взорвется от бешенства, схватил Бахгеса за рог и рывком повернул его голову, заставив взглянуть себе в глаза.
— Хватит с тебя обучения! Чтоб без моего участия не пытался даже размером с монету проходы между мирами открывать. Замечу, что нарушил запрет — катись на все четыре стороны, хоть к гарпии в задницу, — еще раз дернув сатира за рог, князь оттолкнул его от себя. — Так запомнил ты хоть что-то или нет? Сможешь его отыскать снова?
Освободившийся Багхес встряхнул головой и картинно размял плечи, сохраняя невозмутимый вид.
— Ну-ну, не кипятитесь, ваше мрачное сиятельство. Холодную кровь кипятить вообще вредно, особенно в такую непогоду, свернется же… Попробуем отыскать — наверняка тот юниверсум не успел отлететь далеко, — отвесив легкий поклон, сатир скрылся в портале.
Князь, все еще пылая от ярости переключился на брата:
— Ну, а тебя зачем в эту дыру понесло? Знаешь же ведь, что у Багхеса они нестабильны.
Джастин несколько смутился и начал оправдываться:
— Знаю, что сглупил. Ты в прошлый раз велел изловить — мы с Олафом за ней и кинулись. Я к твоим проходам привык. Думал, изловим сразу — далеко не ускачет. А у него уже на входе сужение как горлышко у бутылки пошло.
Сет, борясь с искушением дать Джастину подзатыльник, почти прорычал, чеканя каждое слово:
— Никогда больше так собой не рискуй!
Князь отвернулся, не обращая внимания на реакцию брата, давая понять, что на этом короткий разговор окончен. С братом после смерти отца говорить было сложно. Сет подошел к колодцу, сделал ногтем надрез на запястье, подождал пока пара капель упадут в воду. Теперь он сможет опознать этот мир, даже если он отлетит в инфинитуме [4] на многие столетия и мили.
Окинув взглядом пылающую деревню и погребальный костер, князь вышел в портал, замкнув цепь беженцев.
1) Вселенная, созданная отдельно взятым демиургом
2) Проход между мирами, образуемый между границами юниверсумов. Внутренняя часть портала.
3) Старинные забавы, предназначенные для молодых парней и девушек на выданье.
4) Бесконечная вселенная, включающая в себя юниверсумы
Глава 2. Сегрегация
Процессия шла медленно. Дорога в композитуме петляла, изгибалась, словно змея, прокладывающая себе путь между корягами. Повозки со скарбом затаскивали на пригорки в несколько рук. Скоту тоже приходилось помогать преодолевать препятствия.
Придирчиво оглядевшись, князь досадливо поморщился — такой халтурной работы у него уже давно не получалось. Одно оправдание — прокладывать путь пришлось в спешке, сверяясь с корявой пробоиной, устроенной сатиром.
Наткнувшись взглядом на кучерявый затылок Багхеса, Сет вновь начал раздражаться и ощущать смутное беспокойство, возникающее всякий раз, как он задумывался об этом чёрте. Ох, не нравится ему этот рогатый с самой первой встречи! И дело даже не в том, что их объединяла уникальная способность притягивать друг к другу юниверсумы: вселенные, созданные демиургами. В конце концов, если разобраться: что Сет, что его единоутробный брат, вообще не должны были родиться. А уж какой магией будет наделено то или иное существо — решать только законам природы каждого отдельного мира.
Один демиург мог создать сразу несколько юниверсумов, спаянных между собой. В таком случае, в инфинитуме — бесконечности, они выглядели как несколько слипшихся между собой мыльных пузырей, и для осуществления перехода между ними уже не надо было создавать спайку-композитум, и прокладывать по нему дорогу. Как правило, демиурги сами создавали проходы между своими мирами, буравя их насквозь, так что вообще можно было не заметить самого портала.
Когда глаза людей привыкли к яркому свету, они стали с интересом разглядывать чудесную пещеру, по которой их провожали вперед в неведомые дали захватчики. Стены и потолок образовывали купол. Со всех сторон переливаясь красками шли волны и цветные вихри. Лазурно-голубой, бирюзовый, изумрудный, лиловый… Разноцветные потоки сталкивались, перемешивались, открывая невольным зрителям всё новые и новые оттенки. То ли чудные облака, то ли клубы пара, то ли морские течения составляли внешний вид. Порой пелена из буйства красок расступалась, и можно было разглядеть сокрытые миры. В какой-то момент толпа зашумела в ужасе — в прогалине между волнами, прямо над потолком, проплыл гигантский кит, и за ним вереница рыб-прилипал. Через пару мгновений видение скрылось, вновь заволоклось сиренево-зеленым клубящимся туманом.
Стыки между мирами походили на трещины коры многовекового дерева. Ложбинки сияли статичными молниями смесью голубого и ярчайшего зелёного света. Чаще всего выходы в иные миры появлялись рядом с водой. Случалось, что вид открывался из глубокой расщелины. Порой за яркими всполохами проглядывала темнота, где видны были лишь глаза неведомых чудищ. Изредка за рябью можно было разглядеть людей. Они не замечали пролегающего рядом с ними похода. Неведомая сила отталкивала их в сторону, заставляя временно изменить траекторию движения.
Дорога была гладкой, но не скользкой. Один из селян решился дотронуться до нее рукой, и потом всем рассказывал, что она холодная, как лед, но не таяла, а кожей сразу чувствовалось неприятное потрескивание. Топот от копыт раздавался глухой, еле слышный. Пол немного пружинил под ногами путников, гася звук шагов, будто пытаясь скрыть от посторонних глаз их движение. В воздухе пахло озоном, солью и свежестью. Дышать и двигаться было странно. Несмотря на очень свободно заходящий в
