Церковь Георгия на Псковской горке. 1658 г. Фото 1880-х гг.
Небольшая, но очень нарядная пятиглавая церковь Георгия на Псковской горке (дом № 12) завершает ряд церквей на правой стороне улицы. Живописность построенному в 1658 году храму придают рельефный кирпичный декор, покрывающий всю плоскость фасадов, ярко-голубые с золотыми звездами боковые купола. Колокольня, соединенная переходом с трапезной, выстроена в 1818 году. Ее неизвестный автор постарался согласовать ее с храмом и с этой целью прибег к использованию ложноготических форм. Уж такими были представления о древнерусской архитектуре. Как ни странно, получилось удачно. Причудливые формы колокольни неплохо сочетаются с яркой пестротой основного объема храма.
Церковь Климента, папы римского, на Варварке. 1741 г. Фото 1880-х гг.
Единственной культовой постройкой на улице Разина, которую обошли реставрационные работы 60-х годов, стала церковь Климента, папы римского (дом № 15). Ее основной объем с престолом Рождества Иоанна Предтечи был выстроен в 1741 году и представлял собой скромный посадский храм в стиле провинциального барокко. Главным украшением высокого четверика служили нарядные наличники. В 1822 году с северной стороны был пристроен обширный придел Климента, давший название всему храму. Ампирные формы придела, обращенного внутрь квартала, практически не были видны с улицы. По-видимому, из-за не слишком высокого художественного значения храм остался обезглавленным, со срубленным декором, когда его более счастливые соседи засияли своим обновленным великолепием. Реставрация Климентовской церкви была осуществлена лишь в самом конце XX века.
«Гораздо Средние ряды»
Если четная сторона Варварки была почти полностью посвящена Христу, то на левой, нечетной безраздельно господствовал его антипод – Мамона. Фронт застройки составляли внушительные здания всевозможных торговых рядов, торговых домов, банков и прочих подобных заведений. Причем так повелось с глубокой древности. Еще по распоряжению Ивана III с территории перед въездом в тогдашний город, то есть в нынешний Кремль, были убраны все строения и расчищена свободная площадка. Государь исходил из чисто военных соображений – открытая местность препятствовала скрытному приближению врага к городским стенам. Но вражеские нашествия на Москву случались не слишком часто, а в мирное время пустующая площадь превратилась в стихийный базар. Поскольку возводить лавки там было запрещено, то торговля велась с рук, возов, скамеек, из шалашей и кадушек. Постепенно усилиями городских властей торжище удалось подчинить установленным правилам, а затем и окончательно упорядочить, рассортировав торговцев в соответствии с их специализацией. В окрестностях Красной площади возникли ряды на все вкусы – Сапожный, Скобяной, Яблочный, Рыбный, Белильный (в нем торговали отнюдь не красками, а косметикой для средневековых модниц), Масляный, Игольный, Кружевной, Шелковый, Седельный и даже Зольный! Зола в древней Москве также составляла предмет торговли.
Номенклатура рядов, составленных из деревянных лавок, постоянно менялась, в отдельные годы их насчитывалось около двухсот!
В конце XVI века появились первые каменные торговые ряды, выстроенные на месте нынешнего ГУМа. В соответствии со своим положением на рельефе, они именовались Верхними. В дальнейшем аналогичные каменные здания – Средние и Нижние ряды – поднялись и по сторонам Варварки.
Древние постройки служили москвичам очень долго. Не любили наши экономные предки сносить капитальные каменные здания. Но всему рано или поздно приходит конец, и во второй половине XIX века стала очевидной необходимость полной замены окончательно обветшавших и совершенно непригодных для нормальной торговли Верхних рядов.
В соответствии с пословицей, что русские долго запрягают, но быстро ездят, предшествующий перестройке организационный период затянулся на двадцать лет. Зато собственно снос старых рядов и возведение на их месте новых велись очень быстро под управлением представительной комиссии, председателем которой состоял известный московский предприниматель А. Г. Кольчугин. Все работы были завершены в течение 1890–1893 годов. Выстроенные по проекту петербургского архитектора А. Н. Померанцева, выигравшего проведенный в 1888 году конкурс, Верхние ряды (ныне ГУМ) если и не попали в число архитектурных шедевров, неплохо вписались в ансамбль Красной площади и стали образцом для зданий подобного назначения.
В самом конце XIX века дошла очередь и до Средних торговых рядов. Их снесли до основания, и на расчищенной площадке началось строительство комплекса для оптовой торговли. Строительную комиссию возглавлял все тот же А. Г. Кольчугин, а разработка проекта без всякого конкурса была поручена Р. И. Клейну, в то время далеко не самому известному из московских зодчих. Для большей части архитектурной общественности это оказалось неожиданностью, но лица, знакомые с закулисными играми московского бизнеса, вовсе не были удивлены. Дело в том, что Роман Иванович уже несколько лет играл роль своего рода архитектора для услуг при Кольчугине. Именно в таком качестве, но прикрываясь маской «независимого эксперта», он отчаянно защищал своего патрона на громком процессе о разрушении дома Московского купеческого общества на Кузнецком Мосту (там Кольчугин также возглавлял строительную комиссию). Затем настала очередь Верхних торговых рядов. Строительную комиссию вновь возглавил Кольчугин, но объявленный конкурс на лучший проект выиграл петербуржец А. Н. Померанцев. Клейну пришлось довольствоваться ролью неофициального инспектора, освещавшего Кольчугину ход работ.
Именно в награду за сии выдающиеся заслуги он и получил выгоднейший заказ на проектирование Средних рядов. Для успокоения взбудораженных зодчих, многие из которых могли рассчитывать на успех в случае объявления конкурса, было наскоро состряпано официальное объяснение – Клейн, дескать, хорошо показал себя на предшествующем конкурсе, завоевав там вторую премию. Натянутость подобного толкования была слишком очевидной, но с московскими купцами спорить не приходилось. Пришлось довольствоваться и этим.
Свою способность подлаживаться к людям, от которых зависело получение заказов, Клейн проявлял неоднократно. Так, с треском проиграв конкурс на проект Музея изящных искусств (всего пятое место), он через посредство инициатора всей затеи И. В. Цветаева получил доступ к правлению Московского университета, выступавшего в роли заказчика. В результате престижнейший заказ достался не победителям творческого состязания, а пронырливому неудачнику, что буквально повергло в шок все московское архитектурное сообщество. А поскольку собственный проект Клейна никуда не годился, он беззастенчиво позаимствовал наработки своего более удачливого конкурента П. С. Бойцова, внеся в его проект лишь небольшие изменения.
Подобные истории повторялись и в дальнейшем[17]. После Кольчугина Клейн поступил в услужение в компанию «Вогау», к которой перешел бывший Кольчугинский медеплавильный завод. Своеобразный, отнюдь не архитектурный талант Клейна удивительно удачно, в вежливой форме сумел охарактеризовать все тот же И. В. Цветаев: «Вы, Роман Иванович, обладаете удивительным даром очаровывать сердца крупных людей Москвы»[18].
К сожалению, способности Клейна как архитектора далеко уступали его таланту проныры. Это с полной отчетливостью проявилось при строительстве Средних торговых рядов. Конечно, стоявшая перед проектировщиком задача была весьма неблагодарной. Торговый комплекс, сложный сам по себе, предстояло разместить на участке неправильной формы, с неудобным рельефом. Перепад высот в крайних точках составлял более десяти метров. Все же более способный архитектор наверняка смог бы найти приемлемое решение, как-то обыграть вынужденную ступенчатость силуэта здания. Деятельность же Клейна завершилась полным провалом. Даже в сравнении с не слишком блещущими архитектурными достоинствами Верхними рядами здание Средних воспринимается как откровенная серость.
Больше всего оно напоминает огромный сундук, для приличия облепленный узорами все в том же «русском» стиле. Шатер пузатой башенки, установленной автором проекта Р. И. Клейном в надежде оживить силуэт, воспринимается как крышка, а остальные детали декора настолько мелки и насажены столь часто, что уже с небольшого расстояния сплываются в одно затягивающее все стены пятно, где не на чем остановиться глазу. В полной мере проявилась беспомощность зодчего в борьбе все с тем же крутым перепадом рельефа. Ни с выгодой использовать, ни просто замаскировать этот перепад Клейн не сумел. К основному, верхнему корпусу он попросту прилепил второй, который оказался настолько ниже по склону, что его крыша кажется лежащей чуть ли не на одном уровне с Красной площадью. Вид получился не из приятных. Также не удалось архитектору решение изгиба на главном, западном фасаде комплекса. Фактически работа Клейна свелась к обстройке периметра участка механически прилепленными друг к другу корпусами.
