Астрид, залезая в фонтан с головой. — Это запрещено!
Она вытащила со дна мертвого голубя и принялась его отчитывать. Пара, с которой раскланивалась Лахджа, немного ускорила шаг.
— Астрид, он мертвый! — крикнула Лахджа. — Он утонул!
— Вот видишь, что делают с теми, кто купается в фонтанах, — сузила глаза Астрид. — Ты сам виноват. Теперь ты мейтвый.
Дегатти принялся отнимать у нее расползающегося голубя, но Астрид не отдавала. Лахджа пыталась загородить их от прохожих, которые шли мимо и невольно поворачивали головы. До ее демонических ушей донеслось приглушенное:
— …Это Майно Дегатти. Лауреат премии Бриара.
— Ого!.. А кто это с ним?
— Жена.
— Но... разве она не демон?..
— Демон. Дегатти всегда был оболтусом, а теперь еще и женился на паргоронской демонице. И удочерил ее ребенка.
— Тоже демоненка?!
— Да. Дал свою фамилию.
— Гурим там, наверное, превратился в драуга и скребется в фундамент.
— Да уж, при жизни он бы такого позора не перенес…
Лахдже захотелось провалиться сквозь землю. Ну да, на них с мужем иногда косо смотрят. Да, он лауреат премии Бриара и всех восхищает, что он завел такого могущественного фамиллиара, но все равно они эксцентричная семейка. Даже по меркам Мистерии, а уж где-где, а тут всяких чудаков хоть отбавляй.
— …Ну посмотри на себя! — отчитывал дочь Майно. — Все платье в грязной воде!
— Ты теперь не похожа на принцессу, — заметила Лахджа. — Ты похожа на дочку вонючего храка.
— Не-е-е-ет!.. — залилась слезами Астрид.
Она не знала, кто такие храки, но сразу поняла, что если кого-то называют «вонючим», то сравнение не в твою пользу.
Дегатти вздохнул и потер руки в жесте енота-полоскуна. Ихалайнен остался дома, но такие простые фокусы его человек мог делать и без близкого контакта. Платье Астрид сразу очистилось и даже заискрилось, а улыбка стала сияющей, как только что отчеканенный серебряный дайк.
— А где голубь? — завертела она головой.
— Улетел, — сказал Дегатти. — Просил тебе передать, что он все осознал и больше купаться в фонтанах не будет. И тебе не советует.
— Я не купалась! — возразила девочка. — Это была спасальная опеяция!
В свои четыре года Астрид говорила почти безупречно, но на букве «р» еще иногда пасовала.
Но по крайней мере она действовала из лучших побуждений. Пожалуй, целью было не спасти голубя, а подоминировать над ним, используя букву закона, но и это уже неплохо… для демоненка.
Вот Лахджа для демоницы вела себя очень хорошо. Просто прекрасно. И даже не только для демоницы. Она поправила мужу воротник и посадила дочь себе на шею, избавив от шлейки.
— А тебе можно сейчас напрягаться? — спросил Майно, беря жену под руку.
Месяц только второй… или третий. Да я и не напрягаюсь.
Она действительно не испытывала физических неудобств. Почти никогда. Чтобы высший демон их испытал, его надо целенаправленно пытать или поместить в очень агрессивную среду, в которой большая часть смертных погибает моментально. Таковы не только демоны, но и титаны, джинны, драконы — словом, все бессмертные создания.
Но забота мужа все равно оставалась приятной. Люди запросто могут жить и без вежливости, без пожеланий доброго утра и приятного аппетита. Но жить в мире, где никто друг другу этого не говорит, потому что, видите ли, от пожелания утро добрым не становится, было бы менее уютно.
А они с мужем еще и разделяют мысли. Не все и не всегда, а то бы давно спятили друг от друга… скажи, мы спятили?
Нет. Я бы заметил.
Психи не замечают момента, когда становятся психами.
Ну ты бы заметила.
Мы бы спятили совместно. Это же так работает с фамиллиарами?
Вовсе нет. Я точно знаю случай, когда маг спятил, а его фамиллиар нет.
То есть маг спятить может…
Он спятил не из-за фамиллиара. Фамиллиар, наоборот, его спас.
Но Лахджа все равно периодически ловила обрывки мыслей, которыми муж делиться не собирался. Сейчас, например, она поймала беспокойство насчет бороды. Дегатти начал ее отращивать в прошлую луну и переживал, идет ли ему.
— Кстати, борода тебе очень идет, — заметила Лахджа.
— Правда?.. — аж просиял муж. — Я подумал…
— …Лягушка!!! — спрыгнула с маминых плеч Астрид и спланировала к озеру на распахнутых крыльях.
Но она продумала не все.
— Ну мы же только высушились! — всплеснула руками мама. — Я вафель купила, а ты измазалась?!
— Вафли?..
Астрид и Тифон обернулись к Лахдже. Они перемазались в тине, и пес выглядел виноватым, а Астрид — ужасно довольной.
Впрочем, виноватость пса тоже не была искренней. Он лишь скорчил соответствующую мину, как делают все собаки. Но Лахджа ощущала его эмоции и чувствовала фальшь.
Она села на резную лавочку и развернула бумагу. Муж как раз зацепился языками с каким-то коллегой, тоже из Униониса… Кобрин, кажется?.. Его фамиллиар обвивался вокруг шеи хозяина, и змея Дегатти высунулась из рукава, получив возможность пообщаться с почти что сородичем.
Лахджа. Лахджа.
Так, это мысли не мужа.
Лахджа как раз вкусила горячую чинскую вафлю. Завернутые в бумажные пакетики, они были начинены разными вкусными начинками. Себе Лахджа взяла с курочкой, а остальным уже раздала, и пес свою мгновенно слопал.
Лахджа. Лахджа.
Что?!
В мыслях проступило раздражение, и пес втянул голову в плечи. Но оторвать взгляд от вафли было выше его собачьих сил.
Лахджа пристально уставилась, и он отвел взгляд. Стоило ей опустить глаза и поднести вафлю ко рту, как раздался тоскливый… даже не скулеж, а свист. Огромный боевой фамиллиар, способный разорвать демона, смотрел на вафлю взглядом голодного кутенка.
— Ладно, я уже не хочу, — развернула бумагу Лахджа. — Бери, если совести нет.
Совести у пса не оказалось, и Лахджа подумала, что фамиллиары, вообще-то, получают частицу души своего мага. Если задуматься, то у всех фамиллиаров Дегатти есть что-то общее. Они неуловимо похожи на него самого…
Эй.
Дегатти обернулся и окликнул:
— Лахджа, подойди, мэтр Йемметхим хочет познакомиться.
— Сейчас… Астрид, я слежу за тобой. Не упади в пруд.
Астрид прыгала на мостках, проверяя их прочность. Другим детям игра понравилась, и мостки тряслись, плюхая водой.
— Вода пукает! — счастливо заорал какой-то тролленок.
Его единственного папа не только не ругал и не пытался отвести за руку, но и немного
