ли помните его, ведь он давным давно продал всё своё имущество и переехал в Бостон. Он всегда говорил, что Лондон для него слишком шумный. Это его слова.
Нейтон и Хоторн взглянули друг на друга, а потом снова изумленно уставились на неё. Затем дружно расхохотались.
— И как теперь поживает мистер Джон? — спросил Хоторн, вдоволь насмеявшись.
— Мне кажется, теперь неплохо. Он немного поранил ногу, но судя по его виду, сейчас он в полном порядке.
— Я давно так не смеялся-признался Нейтон. — Александра, я восхищён и надеюсь на новую встречу. — последнюю фразу он произнёс громче и Алекс поняла, что это было сделано намеренно.
Алекс кивнула головой и проводила его взглядом. Оркестр снова заиграл и не успела Алекс опомниться, как Хоторн взял её за руку и потянул в круг танцующих. Он властно положил руку ей на талию не обращая внимания на её сопротивление.
Глядя на грудь Хоторна, обтянутую чёрным камзолом, Алекс прошептала:
— Я не умею танцевать вальс.
Хоторн другой рукой поднял её лицо.
— Пуговицы моего камзола ничего Вам не ответят — произнес он насмешливо.
— Я сказала, что не умею танцевать вальс! — повторила Алекс.
— Положите руку мне на плечо. — прошептал Хоторн. Он склонился к ней. Их лица почти соприкасались. У неё вдруг задрожали и ослабли ноги.
Хоторн взял её руку и положил себе на плечо.
Во время танца, они не сказали друг другу ни слова. Рука лежавшая на плече Хоторна, казалось горела огнём. Алекс медленно распрямила пальцы и осторожно коснулась его волос, опомнившись она быстро отдернула пальцы.
Но Хоторн почувствовал это движение. Лёгкое прикосновение её пальцев произвело на него совершенно невероятное впечатление. Он хотел только одного — заключить Алекс в свои объятия и целовать, пока её не охватит страсть, такая же, какая в это момент переполняла его.
— Мы танцуем на слишком близком расстоянии друг к другу — прошептала Алекс. — Я не хотела бы смущать моего отца.
Хоторн ослабил объятия.
— Вы не хотите быть так близко ко мне только по этой причине?
— Конечно!
Ноги её плохо слушались, а сердце рвалось из груди.
— На нас все смотрят. Мы делаем что-то не так? — спросила она.
Хоторн обвел взглядом зал и снова повернулся к Алекс.
— Мы всё делаем чересчур правильно. Просто не все приемлят этот новый танец, считая его почти неприличным.
— А мы не могли бы уже остановиться? Боюсь, что у меня начинает кружиться голова.
Хоторн тут же перестал кружить Алекс и поддерживая её под локоть повёл к двери, ведущую на наружную галерею. Но заметив, как несколько мужчин двинулись в их сторону с вполне определёнными намерениями, он снова закружил Алекс в танце, не собираясь отпускать её.
Никогда ещё Алекс не приходилось так остро ощущать прикосновения мужчины. Сила влечения даже испугала её.
— Я не хотела бы…
Но ей не дали закончить фразу.
— Вам не нравится то, что с Вами происходит?
— Что Вы имеете ввиду?
— Не надо, Алекс. Тоже самое творится и со мной.
— Но со мной ни чего не происходит. Разве, что от этого постоянного вальсирования у меня снова кружится голова. И ещё здесь очень жарко.
— Да, здесь и в самом деле жарко.
В этот момент они как раз завершили очередной круг и оказались у дверей. И когда они вышли из круга танцующих, Хоторн взял её за руку и повлек за собой.
Балкон-галерея огибал здание с трех сторон, и Хоторн повёл Алекс в самый дальний его закуток, пока они не оказались совершенно одни.
Галерея была освещена несколькими свечами, которые горели в глубоких стеклянных колпоках, чтобы их не задувал ветер. Мягкий полусвет во мраке ночи придавали ей романтический вид. Там, где галерея заканчивалась тупиком, Хоторн остановился и повернулся к Алекс.
— Теперь, надеюсь, нам никто не помешает. Мне надоели эти хлыщи, которые добиваются Вашего внимания.
— Ну хорошо, теперь я полностью в Вашем распоряжении, и чтоже Вы будете со мной делать?
Хоторн улыбнулся, услышав в этом вопросе несомненный вызов. В её глазах он читал стах и смущение, но голос был твёрд. Её наигранная храбрость обрадовала его. Она была не из тех барышень, которые сразу готовы сбежать или упасть в обморок.
Ответ на её вопрос можно было прочитать на его лице. Всем своим видом он выражал неистовое желание обладать ей, несмотря ни на какие препятствия. И Алекс, должно быть, прочитала это желание в его взгляде, потому что начала тихонько пятиться назад.
Но Хоторн тут же пересёк её попытку к отступлению. Он опустил руки ей на плечи ощущая нежность кожи и захваченный чувством, забыл все свои прежние намерения.
— Не надо, — прошептал он.
Затем нежно привлёк её к себе, и она оказалась, как в ловушке, между стеной и перилами. Хоторн улыбнулся ей с высоты своего роста.
— Позвольте мне уйти.
— Не позволю, пока мы не поговорим.
— Вы наредкость наглый человек! Я не желаю с Вами разговаривать.
— Нет, Вы хотите этого, между нами происходит что-то. Мне кажется, мы должны признать это, и чем скорее, тем лучше. У меня нет времени для всяких расшаркиваний, Алекс. Когда я что-то хочу, я это беру.
— И Вы решили, что хотите меня?
— Моя откровенность пугает Вас? Должен сказать, что меня это тоже беспокоит, хотя мне не легко в этом признаться.
Под его горячим взглядом, казалось, вода могла бы превратиться в пар. Взгляд его обжигал, и она не знала, что же ей делать.
— Мне не по себе, когда Вы так на меня смотрите. Должна предупредить Вас, когда я нервничаю, то веду себя непредсказуемо.
— Алекс, признайте лишь, что между нами что-то происходит.
— Но мы не знаем друг друга.
— Я знаю Вас куда лучше, чем Вы думаете. Вы человек преданный, верный своему слову и боитесь признаться в том что появился мужчина, который Вам не безразличен.
Он хотел добиться того, чтобы она призналась в своих чувствах. Всё остальное не имело ни какого значения…
— Сегодня вечером, во время танца, Вы трепетали в моих объятиях. Вы может быть, скажите, что Вам было холодно? — усмехнулся герцог. — Вы можете быть честны со мной?
— Я восхищаюсь честностью других. — лукаво улыбнулась Алекс. — Но сама лишена этой черты. Я чересчур легко даю обещания, поэтому если и соглашусь с Вами, что между нами возникли какие-то особые чувства, то Вы не сможете быть уверены говорю ли я правду.
Хоторн не поверил ни единому её слову.
— Тогда нам надо сделать нечто такое, что будет явным доказательством этого.
— Но
