Брэм торопливо зажег в салоне свет и нагнулся над ней.
— Ты помнишь, кто я? — спросил он.
— Конечно, еще спрашиваешь! Ты… гм!.. — Роксана задумалась и неуверенно произнесла: — Ты — честный Эйб.
— Сойдемся на этом, — хмыкнул Брэм. — А ты кто такая? Ты можешь сказать, где ты?.. А-а, черт!..
Из-под раскореженного капота повалили клубы дыма.
— Скорее убираемся отсюда! Похоже, что мы горим.
— Горим? Огонь! Какое замечательное теплое слово!
Брэм торопливо похлопал ее по щекам.
— Скорей, Роксана, вылезаем отсюда! Скорей, слышишь?
Отрешенность Роксаны как ветром сдуло.
— Эй! — она поймала его за руку. — Мама в детстве говорила мне, чтобы я не позволяла так обращаться с собой!
— Ну, быстрей же! — почти простонал Брэм.
— А куда я иду?
— Хоть к черту на рога, лишь бы уйти! Я не знаю, откуда дым, из радиатора или из пробитого бензопровода, но в любом случае мы либо замерзнем, либо взлетим на воздух. Придется возвращаться в банк — он в половине квартала отсюда. Ты в состоянии идти?
— Да.
— Не оставляй ничего — и вперед! — сказал Брэм, подхватывая с заднего сиденья кожаный кейс.
Подняв с пола сумочку и магнитофон, Роксана попыталась выйти, но дверь заклинило. Пришлось вылезать вслед за Брэмом.
Свет от карманного фонаря не пробивался сквозь снежную пелену. Брэм спрятал фонарик в карман, отобрал у Роксаны магнитофон, а кейс перебросил в правую руку.
— Нам туда! — прокричал он сквозь метель и, поймав Роксану под руку, поволок ее прочь от искореженной, охваченной дымом машины. Они пробирались вдоль Третьей улицы. Морозный шквальный ветер нападал на них со всех сторон, снег доходил до колен.
Наклонившись к Роксане, Брэм прокричал ей в самое ухо:
— Мы почти у цели!
Не давая друг другу упасть, они продолжили изнурительную прогулку. Роксана двигалась скорее по инерции — ноги, увязавшие в сугробах, отчаянно ныли, в голове царила пустота, перед глазами — бесконечная навязчивая белизна. Если бы не сильная рука, волочившая ее вперед, она бы давно с облегчением и радостью упала лицом в эту белизну.
— А вот и пришли! — прозвучал у самого уха возглас. Роксана подняла глаза из-за воротника и попыталась понять, куда же они пришли. Все было мутно-желтое, и только впереди смутно вырисовывалась большая тень.
«Хэпворт нэшнл бэнк», — с облегчением подумала Роксана, и когда Брэм потянул ее в другую сторону, стала отчаянно сопротивляться. Недолгий поединок завершился тем, что оба упали в огромный сугроб.
— Но мы же пришли! Нам туда! — с трудом разверзла окоченевшие губы Роксана.
— Нет, — тяжело дыша, сказал Брэм, мотая белой от снега головой. — Нам направо. Встали и пошли!
Он с трудом встал на ноги и помог подняться ей. Ноги отваливались от холода, и последние десять шагов показались Роксане самыми длинными и мучительными за всю ее жизнь.
Когда они достигли спасительного козырька над проходом к автостоянке, шквалистый ветер как будто поутих.
— А теперь к лифту, — с трудом проговорил Брэм. Покрытая красными пятнами рука залезла в карман. Побелевшие пальцы долго искали неуловимый ключ, затем еще дольше пытались вставить его в замочную скважину и в конце концов уронили на пол. Брэм покачал головой и подышал на руки.
— Почему ты не позвонишь охраннику? — спросила Роксана, все еще тяжело дыша после перехода.
— Нет охранников. Есть одна электроника.
— Надежнее и дешевле — по крайней мере, так нам казалось раньше.
Он потер окоченевшие пальцы и с отчаянием взглянул на свои руки.
— Может быть, попробуешь ты? — спросил он с надеждой. — Сначала круглый ключ, а потом плоский — с пластиковой голубой карточкой.
Роксана попробовала — и черные двери лифта открылись. Из последних сил они ввалились в кабину и в изнеможении рухнули на пол.
— С тобой все в порядке? — не открывая глаз, спросил он.
— Ммм?..
Брэм невольно засмеялся.
— Ты всегда мычишь в лифте вместо ответа?
— Ммм!..
Роксана с усилием уселась, уперевшись спиной в дубовую панель.
— Как руки? — спросила она, увидев, что Брэм все еще дышит на них.
— Понемногу отходят. Когда эта буря кончится, я перво-наперво куплю себе перчатки.
— Это хорошо. А как ноги?
— Ноги?
Голубые глаза открылись и непонимающе моргнули.
— Мои, например, как ледышки, хоть и в меховых сапогах, — пояснила Роксана и на четвереньках подползла к нему. — Ты их чувствуешь?
— Чувствую. Болят жутко.
— Это хороший признак.
Он проследил, как Роксана снимает с него лакированные ботинки, стягивает носки и, сняв перчатки, начинает растирать его ступни.
— Что ты делаешь? — спросил Брэм с беспокойством.
— Восстанавливаю кровообращение, — тоном заправской медсестры отозвалась Роксана. — Дыши, дыши на руки, растирай. Обморожение — вещь нешуточная. Как только окажемся наверху, ты у меня целый час будешь отогревать руки и ноги в теплой воде.
— Черт возьми, леди! Прекратите ваши выходки. — Брэм поднялся и подобрал ноги, усевшись по-индейски. — Я тебя чуть не угробил, а ты сидишь передо мной на коленях!
— Во-первых, у меня все равно нет сил подняться, во-вторых, долг помощи ближнему…
— Помощь ближнему? А что, неплохо!
Мгновение спустя Роксана почувствовала, как ее обнимают сильные руки, а холодные губы припадают к ее рту.
— Отпусти! — Она резко отпихнула его. — Ты с ума сошел? Что ты делал?
— Искусственное дыхание — рот в рот.
— Но я не тону, не в обмороке…
— Это я чуть не упал в обморок — когда увидел кровь у тебя на виске.
— Кровь? На виске?
— А кроме того — шишка размером с яйцо… У тебя, случаем, не сотрясение мозга?
— Ну-у-у… Скажешь!…
— Голова не болит? А может быть, кружится? Тошноты нет? Как ты вообще себя чувствуешь?
— Мне было холодно, мокро и гадко. После того, как ты меня обнял, стало теплее.
— Это — всегда пожалуйста! — Он снова обнял ее. — Подумать только, еще пара сантиметров — и ты была бы мертва. Боже, какой же я кретин!
Он сокрушенно покачал головой, и Роксана потрепала его по мокрой голове.
— Никакой профессионал не сумел бы вести машину лучше тебя. Все дело в погоде и нашей беспечности. Я тоже хороша — хотя бы надела ремень безопасности!
— И все же как ты себя чувствуешь? Положа руку на сердце!
— Чуть-чуть голова болит, — сказала она, затем немного помолчала. — Я больше думаю о твоей бедной машине!
Брэм ухмыльнулся.
— За машину не беспокойся: она принадлежит банку.
— Ха-ха-ха! Я все время забываю, с кем имею дело, мистер вице-президент.
