За последний год, с самого объявления войны, Моника воспылала неукротимой ненавистью к французам. Это они сидят в окопах, готовые убить ее сыновей.
Беата больше не стала спорить с матерью. Мало того, одеваясь вместе с Бригиттой к ужину, она не произнесла ни слова. Но сестра не собиралась и дальше оставаться в неведении.
— Так что у тебя с ним было на самом деле? — спросила она с таинственным видом, красуясь перед зеркалом в одном атласном белье персикового цвета, отороченном кремовыми кружевами, купленном ей сегодня матерью. И хотя Моника находила фасон несколько вызывающим, но посчитала возможным побаловать дочь. Так или иначе, белье все равно никто не увидит, кроме нее и Беаты.
— Он поцеловал тебя?
— Ты с ума сошла! — возмутилась Беата. — Кто я, по-твоему?! Кроме того, это порядочный человек. Просто он схватил меня за руку и не дал упасть, когда по неловкости едва не сбил с ног.
— Это так вы встретились? — заинтересовалась Бригитта. — До чего романтично! Но почему ты не рассказала маме? Ей следовало бы быть благодарной, что он не дал тебе покалечиться!
— Сомневаюсь, — спокойно ответила Беата. Она знала и оценивала мотивы матери лучше, чем Бригитта, которая все еще была склонна к ребяческим истерикам и бурным скандалам, что никак не соответствовало характеру Беаты.
— Мне показалось, что куда безопаснее сказать, будто мы познакомились за чаем.
— Может быть, ты и права. Так ты упала прямо в грязь? Как это, должно быть, стыдно, — заметила Бригитта, натягивая белое полотняное платье и расчесывая длинные золотистые локоны. Беата с завистью разглядывала сестру. Бригитта была так красива, что напоминала ангела с картины. Рядом с ней Беата казалась себе серой мышкой; она ненавидела свои черные волосы. Нет, она не питала неприязни к сестре, просто ей очень хотелось больше походить на нее. Да и фигура Бригитты была пышнее — не то что у худенькой, миниатюрной Беаты. Рядом с сестрой она выглядела маленькой девочкой! И Бригитта, похоже, лучше разбиралась в мужчинах. Она разговаривала с ними чаще, чем Беата, обожала поддразнивать их и сводить с ума. Беата чувствовала себя легко и непринужденно в женском обществе, Бригитта же флиртовала направо и налево и в свои семнадцать лет на редкость умело терзала мужчин.
— Ни в какую грязь я не падала, — пояснила Беата. — Говорю же, он вовремя меня подхватил.
— Очень мило с его стороны. И что он еще сделал?
— Ничего. Мы просто разговаривали, — буркнула Беата, надевая красное шелковое платье, выгодно оттенявшее резкий контраст волос и цвета кожи. Вид у нее был самый мрачный. Придется при встрече сказать Антуану, что она не сможет с ним встречаться. Теперь она окончательно поняла, что ни в коем случае не сумеет уговорить Монику согласиться на ленч в обществе Антуана. О свиданиях наедине, разумеется, не могло быть и речи.
— И о чем же вы беседовали?
— Философия, Библия, его земли, поступление в университет — все в этом роде. Он очень симпатичный.
— О Господи, Беата! — ахнула Бригитта, глядя на сестру с нескрываемым волнением, присущим только семнадцатилетним девушкам. — Ты что, влюблена?
— Конечно, нет! Я совсем его не знаю! Просто приятно было поговорить.
— Тебе не следует беседовать с мужчинами на подобные темы! Они этого не любят. И посчитают тебя странной и синим чулком, — с самыми лучшими намерениями предупредила ее сестра, чем еще больше расстроила Беату.
— А я и есть странная. И не интересуюсь… — Она старалась найти нужные слова, чтобы не обидеть Бригитту. — Меня не интересуют легкие темы! Только серьезные. Например, древние греки.
— Постарайся обсуждать что-то попроще. Вроде вечеринок, мод и драгоценностей. Именно это хотят слышать мужчины. Иначе они вообразят, что ты умнее их, и ты отпугнешь всех поклонников, — предсказала мудрая не по годам Бригитта, руководствуясь скорее инстинктом, чем опытом.
— Возможно, ты права, — коротко обронила сестра. Впрочем, ей было абсолютно все равно. Большинство ее знакомых по вечеринкам казались ей просто нелепыми.
И хотя Беата любила брата, она скорее умерла бы, чем стала женой человека, подобного Хорсту. Она еще могла бы представить рядом с собой кого-то вроде Ульма, однако перспектива замужества с человеком ее круга мало привлекала девушку. Все мужчины были либо скучны, либо утомительны, а зачастую глупы и поверхностны. Антуан же казался совершенно иным: серьезнее и глубже всех ее знакомых, а также более искренним и честным. Беата никогда еще не испытывала ничего подобного к мужчине после нескольких часов знакомства. Правда, это вряд ли к чему-то приведет. К тому же она и понятия не имела, что он чувствует к ней. Она не обладала интуицией младшей сестры и совершенно не разбиралась в мужчинах. Бригитта мгновенно разъяснила бы Беате, что Антуан с ума по ней сходит, но она не видела их вместе. Правда, на ее взгляд, между сестрой и незнакомцем что-то происходило, а приглашение на ленч было хорошим признаком, но она ничего не сказала Беате. Старшая сестра, похоже, была не в настроении обсуждать эту тему.
Пока девушки спускались в лифте, Беата молчала.
Вечер был теплый, и мать попросила столик на веранде. Она успела переодеться в очень элегантное темно-синее платье из тяжелого шелка — с сапфировым колье, шелковыми туфлями и сумочкой в тон. С мочек ушей свисали серьги с бриллиантами и сапфирами.
Официант усадил трех ослепительно красивых женщин за столик и с поклоном подал меню. Беата по-прежнему молчала и после того, как ужин был заказан, хотя мать и Бригитта весело трещали о сегодняшних покупках. Моника сказала Беате, что видела несколько платьев, сшитых словно специально для нее, но дочь даже глаз не подняла.
— Какая жалость, что нельзя одеваться в книги, — поддела Бригитта, — тогда бы ты чаще посещала магазины.
— Предпочитаю сама шить себе платья, — коротко ответила Беата.
Сестра выразительно закатила глаза.
— Зачем столько хлопот, когда все можно купить?
— Просто в этом случае у меня будет именно то, чего хочу я, — спокойно объяснила Беата. Она действительно своими руками сшила то красное платье, которое сейчас было на ней, и оно идеально облегало фигуру, ниспадая до пола простыми, строгими складками.
Беата была талантливой портнихой и с детства любила шить. Ее научила гувернантка, хотя Моника всегда твердила, что все это совершенно ни к чему и никогда не понадобится ее дочерям. Но Беата настояла на своем. Она даже сшила несколько вечерних платьев, скопировав фасоны из модных журналов и пользуясь зарисовками, сделанными во время демонстрации парижских коллекций, которые теперь ей долго не придется видеть. Обычно Беата немного упрощала и изменяла покрой, чтобы он более соответствовал ее вкусам. Однажды она сшила изумительное вечернее платье из зеленого атласа в подарок матери, и Моника была потрясена ее искусством. Беата и Бригитте бы сшила что-нибудь, но та всегда утверждала, что ненавидит домашнее рукоделие. Подобные вещи казались ей жалкой дешевкой. Правда, иногда Беата шила сестре атласное белье с кружевом всех цветов радуги, которое та любила.
