я легла в кровать.
Тем светлеющим, холодным утром мне приснился удивительный сон.
Небо. Бескрайнее, в нежно-розовых и персиковых тонах. Солнце осыпало пышные кучевые облака золотистым светом. Градиент неба менялся стремительно, вслед закатному светилу.
Я нежилась в теплых лучах, жмурясь, как кошка.
А потом меня окунуло вниз. Обзор изменился, теперь небеса были надо мной.
Розовый превратился в яркий пурпурный, почти алый. Россыпь облаков бежала все дальше, подстегиваемая порывами ветра.
Взмах.
Я нервно передернула плечами и ощутила, что у меня есть лишняя пара конечностей. За моими плечами были невиданных размеров крылья. Огромные — они росли из моей спины. Не белоснежные, но от того не менее прекрасные — грязно-белого, почти серого цвета. Их гладкое оперение поблескивало жемчужным отливом. Мягкие, упругие перья плотно прилегали друг к другу, а небольшие вкрапления красных искр плясали по крылу.
Магия.
Глаза защипало. Счастье и облегчение, удовольствие и лёгкость.
Тут налетел сильный ветер, и я не смогла удержаться на месте. Меня швырнуло куда-то в сторону. Я закричала и от страха распахнула глаза. Мир больше не кружился, злых порывов ветра уже не было. Слезы всё ещё скатывались по щекам, а припухшие веки напоминали о пережитом несравнимом восторге и страхе за свою жизнь.
— Ну что ты, милая!
Я ощутила сильные, крепкие объятия. Меня опрокинуло на подушки, и горячие сухие губы коснулись моего виска.
Крылья не исчезли! Между лопаток все ещё ощущалось живое продолжение меня.
Успокаивающие поглаживания, теплые ладони на обнаженной коже. Знакомые черты лица: зеленые глаза, высокие острые скулы, широкие губы, невысокий лоб, чуть топорщатся уши, длинные ресницы, которым можно обзавидоваться. Ник лежал рядом со мной, утешая и успокаивая, будто после кошмара. Темные волосы небрежно торчат в разные стороны, я так и жажду их коснуться, провести по ним, зарыться пальцами. Его горячее сонное дыхание обжигает мне шею, а сердце колотится от волнения и необычного желания. Я провожу пальцами по его небритой щеке. А потом нахожу взглядом ещё одну необычную аномалию.
За спиной Ника черные крылья. За моей белые. По сравнению с чернотой его оперения мои казались белоснежными, точно выстиранными в отбеливателе. Хотя минуты назад, во сне, я видела их в ином свете. Как нечто несовершенное…
— У тебя и у меня…
Ник распахивает ресницы и смотрит, ухмыляясь.
— Я же говорил, что у тебя есть магия!
Темные крылья — темному магу. И сейчас, на контрасте, я казалась необычайно чистой, как истинный символ невинности.
Я лежала в объятиях Ника. Мы обнаженные, укрытые только лёгкой шелковой простыней.
— И мы можем летать? — философски спросила я в тишину, и ответом был шёпот Ника:
— Конечно можем, милая. Теперь ты можешь всё.
Рядом с ним я могу летать…
Мир рассы́пался на осколки и собрался вновь в совершенно иную картину. Такую родную, привычную, но совершенно грустную и рутинную. Когда я проснулась… На часах было пять вечера. Я проспала весь свой выходной!
Я глубоко вдыхала, сжимала край подушки и пыталась прийти в себя. Внутри всё было таким расслабленным и умиротворённым. Я потянулась, ощущая, что вчерашние слезы больше не вернутся. Как сытая и довольная кошка, я с наслаждением выползла из постели.
Завтрак стал полноценным ужином. За окном выла сирена. Холодный воздух задувал в приоткрытую форточку старого деревянного окна. Белая краска отколупывалась сама, опадая на подоконник. Под окном, в тон сиренам и проезжающим мимо машинам, орали коты, которым хотелось еды и тепла. Запах особых специй, которые я создавала сама, аромат свежезаваренного чая. В макароны плюхнула два яйца, смешивая их в сковороде. На кухне пахло так вкусно, что желудок скрутило в ожидании пищи.
Атмосфера совершенного вечера наедине с собой наводила на размышления и анализ последних дней. Сон был похож на видение. Глубокое, долгое, тягучее и пронзительно чёткое. Крылья, Ник и магия. Так странно.
Столько вопросов и терзаний. Я нутром чувствую, что-то должно случиться. Что-то грядет, меняет мою жизнь. И под напором новых обстоятельств я никуда уже не смогу сбежать. Внутри зародилась тревога, точно въевшийся в яблоко червь, который намерен в нём поселиться.
На работе, после непродолжительного выходного, меня встретили крайне «радушно».
— Ты опоздала! — шикнула на меня Катрина.
— Всего на пять минут! — вздохнула я.
Я закатила глаза и кинула свою сумку на старое, расшатанное кресло на колесиках. Скептично посмотрела на него, на кабинет вокруг. И вот это стоит того? В голове снова всплыло предложение и договор, обещающий мне лучшую жизнь. Зажмурилась. Будто на одном моем плече сидел черт, а на другом ангел, и они оба мусолили одну и ту же тему, разрывая меня на части своими доводами. А я хотела бы вообще не думать над этим!
— Твой босс злой как тысяча чертей. Зашёл сюда пять минут назад, сказал, раз ты смеешь задерживаться после выходки с увольнением, то он ждёт тебя на серьезный разговор.
Я прищурилась. Не прошло и двух дней, а Серджен уже пришёл в себя и вернулся к работе? На ковер вызывает. Интересно!
— Вот прямо сейчас?
Я хотела бы намекнуть, что смена без меня не начнётся. И логичнее отложить выговоры на обед. А там, может, злой дядя-маг присмиреет и передумает ругаться из-за каких-то пяти минут!
— Я не хочу видеть твоё начальство, пока он в таком жутком настроении и распугивает всех в офисе одним своим видом. Не заставляй его приходить снова. Иди сейчас!
Тяжело вздохнув, я поплелась куда послали.
В маленьком светлом кабинете пахло сигаретным дымом, черным крепким кофе, гвоздикой и имбирём. Бумаги были разбросаны по рабочему столу, за которым сидел всё так же небрежно одетый Серджен — на нем был нелепый серый костюм и персиковая рубашка, у которой почему-то только один рукав закатан до локтя.
Катрина была права. Сергею было плохо. Очень плохо. Сам на себя не похож. Бледный, тело дрожит, будто его лихорадит. Зрачки расширены, губы бледные, а по виску скатывается капля пота. Последствия свидания с наследником Тёмного ещё не закончились?
— Опаздываешь.
С фактами не поспоришь.
— Это пять минут! — воспротивилась несправедливости я.
— А потом? Виларская, у тебя сложилось мнение, что ты незаменимая? Или тебе все дозволено?
— Я…
Как-то слишком быстро эта муха стала целым слоном.
Неуловимо, самим нутром, я ощущала — что-то не так. Нет той непосредственности и лёгкости, присущей привычному Сергею Пармину. Будто черная туча повисла над мужчиной, мрачная и суровая. И вот-вот сверкнут молнии и разразится гром. А я ведь стою так близко к нему. Если заденет… Ближе, чем
