спешил, и это было очень важно.
Скорее всего, миг спустя террориста всё равно остановили бы, но Ави опередил события. Он не мог вытащить из-под груди руку, сжимающую пистолет, потому что колено бойца по-прежнему вдавливало его в землю. Хорошо, что Желько заставил надеть бронежилет: а то так и рёбра бы треснули… Впрочем, пистолет Ави не слишком требовался.
Бородач почти достиг дверей фургона, но дотянуться до них не сумел. Его оторвало от асфальта, перевернуло в воздухе и швырнуло через весь перекрёсток — прямиком под колёса тяжёлого автомобиля.
Фургон, из-за которого оставшиеся террористы продолжали отстреливаться, ожил. В нынешнем состоянии Ави это было несравнимо труднее обычного: от напряжения свело челюсть, боль наполнила не только голову, но и все зубы разом, а затем суставы и остальное тело. Перед глазами посыпались искры, поплыли разноцветные круги. К горлу подкатил ком, едва не вывернуло.
Но фургон всё-таки сдвинулся. Точнее, он резко рванул с места, сокрушив на своём пути чугунный фонарный столб, и внезапно оставил террористов без укрытия. Оба упали почти сразу после этого, в неестественных позах: одного пули отбросили назад, другой сложился пополам.
— Ну вот и конец… Желько! Желько, всё хорошо?
Ответа не последовало. Но едва ли что-то прошло плохо.
Ави, видимо, снова выпал из обыкновенной реальности. Он не смог бы сказать, как оказался уже не вжатым в каменную плитку, а сидящим у стены перед разбитой витриной магазина. Блики солнца играли на рассыпанных повсюду осколках. Ави почувствовал, как кто-то обнял его.
Звуки стихли. Ави окончательно понял, что находится уже не совсем в том месте, где мгновение назад. Ну и отлично. Всё, что мог, он уже сделал.
Ави разжал пальцы, позволив пистолету с глухим звуком упасть на тротуар, и охотно уткнулся лицом в грудь обнимавшей его женщины. В вырез её блузки спадали рыжие локоны.
***
Црвениград уже покрылся сумерками: небо приобрело красивый насыщенный оттенок синего, поднималась луна. Сильно похолодало. Мирко в его костюме из дорогой, но слишком тонкой шерсти сделалось совсем некомфортно. Но о себе он сейчас думал в последнюю очередь.
Здоровяк волок к чёрному джипу Ави, который едва перебирал ногами. Что и говорить, сегодня подполковнику Госбезопасности Аврааму Шлиману досталось порядком — однако всё закончилось хорошо. И это оставляло приятное послевкусие заслуженной победы в короткой, но яростной схватке.
Очередной победы добра над злом, как бы приторно эти слова ни звучали. Достигнутой вовсе не одними лишь усилиями человека, которого только что вырвало на тротуар, но всё-таки именно он здесь стал главным героем. О котором, как обычно, и в Центре-то не все узнают.
Мирко помог Ави улечься на заднее сиденье внедорожника, подобрал выпавший из его кармана смартфон. Пассажира била сильная дрожь, так что Ковач снял пиджак и заботливо укрыл им Ави— а затем надолго зажал кнопку, регулирующую климат-контроль в задней части салона.
— Это вышло здорово, пан Ави. — сказал он, захлопнув за собой дверь. — Я имею в виду, что мы сегодня прямо герои. Особенно вы.
Шлиман закашлялся, попытавшись что-то ответить. Но затем всё-таки проговорил:
— Мирко, отвези меня домой, пожалуйста. А потом сходи в магазин. Купи литр. До понедельника меня не ждите, отключу телефон наху…
Фраза снова оборвалась кашлем. Мирко только усмехнулся: отключать телефон Ави было строго запрещено по должностным инструкциям, он никогда этого не делал. Только лукавил, как в утреннем разговоре с майором Станишевичем.
— Как скажете, пан Ави.
Внедорожник моргнул поворотником и мягко влился в поток на вечерней улице Црвениграда. Мирко забыл включить музыку, но кто-то сделал это за него: будь то Ави или Алиса — неважно.
«Hey you, out there on your own, sitting naked by the phone, would you touch me?»
Ну уж нет, это точно был не голос Роджера Уотерса… Кто-то мурлыкал колыбельную для подполковника с Той Стороны — природу которой Мирко даже не пытался понять. Просто знал оней чуть больше других.
«Hey you, would you help me to carry the stone? Open your heart — I'm coming home…»
Ави уснул — и Мирко надеялся, что ему снится что-то хорошее. Может, сама Алиса? Он никогда её не видел, но смел предполагать, что это должна быть красивая женщина. Огни города, который вскоре по обыкновению позабудет о потрясениях, вытягивались в длинные цветные полосы.
— Together we stand, divided we fall!.. — в такт Алисе пропел Мирко последнюю строчку.
Who the fuck is Alice? (глава 1)
Был прекрасный весенний день, но увы: ласковое балканское солнце, щебетание птиц и свежий ветерок остались снаружи. А в небольшой аудитории, напоминающей школьный класс — только гул потолочного вентилятора и запах свежевымытого пола. Даже окна закрыты.
Пластиковые парты — удобные стулья с откидными столиками, стояли в три ряда. За ними сидели мужчины и женщины в скучных костюмах, с приколотыми к лацканам бейджиками-пропусками. Напротив висела большая магнитная доска для маркера, а также круглые часы.
Спикер опаздывал на восемнадцать с половиной минут, что в этой организации было не принято.
— Ещё немного, и я иду за кофе. Кому-нибудь захватить?
— Автомат есть только в холле, а раньше времени туда не выпустят.
Смуглый молодой человек, стриженный по-военному, вздохнул. Он подумал о кулере, который стоял прямо за дверью: хотя бы воды попить точно не помешает. Никто из собравшихся толком не понимал, для чего они здесь — было лишь ясно, что дело серьёзнее официального повода.
Наконец дверь распахнулась: в аудиторию ввалился человек с толстой папкой подмышкой. Выглядел он неважно.
— Доброе утро, коллеги. Прошу, прошу, прощения за ожидание, да. Да.
Это был невысокий, очень худой мужчина средних лет. Длинные чёрные волосы, явно не мытые уже несколько дней, он собрал в хвостик. Мешки под глазами неудачно подчёркивались очками: круглые, в тонкой стальной оправе. Вошедший носил твидовый пиджак и ужасно мятую сорочку, без галстука и без бейджика.
Спикер протянул стопку бумаг блондинке со строгим каре — потому что она сидела ближе всех.
— Панна Николич, раздайте
