того, чтобы он понял. А потому, что по-другому уже не смог. Да, я не святой, стресс и усталость разъели броню и добрались до костей… Мне стыдно перед самим собой и неудобно перед ним. Я прошу прощения у сына и обещаю себе, что такого больше не случится.
Путь отца не подвиг. Отец не герой. Это ещё один долг, который надо нести с честью. За него не получишь медаль. В нём нет ничего неординарного, растить ребёнка – проза жизни без изысков. Такие вещи надо делать тихо, чаще с улыбкой, иногда под скрежет зубов. Когда мирок наполнится миром, испытаешь великое счастье очередной маленькой победы на длинном пути.
Отдышись, папка! Завтра будет новый день, и солнце радостно забликует на твоих железных, местами дырявых доспехах.
* * *
– Папа, мне страшно.
– Я с тобой, сын.
– Не помогает.
– Все боятся, дружище.
– А разве папа может испугаться?
– Нет такого человека, который ничего не боится.
– Даже Человек-паук?
– Даже Человек-паук. Страха не избежать, но его можно победить.
– Как?
– Думай о том, что рано или поздно всё закончится. Не забывай, что это происходит со всеми, даже с самыми отважными. В боязни нет ничего постыдного. И это твой шанс стать ещё сильнее. А я… Я всегда рядом.
– Папа, а ты смелый?
– Стараюсь им быть.
– А я?
– Ты смелый. У тебя всё получится.
На всю жизнь мне запомнился этот тяжёлый вздох маленького воина. Бой принят! Оставшиеся две минуты он молчал, в глаза не смотрел. Ровно в полдень дверь открылась, и красивая, пышущая энергией жизни, высокая женщина средних лет в белом халате пригласила его в кабинет стоматолога. Бормашина пищала, скулила, жужжала, вопила, но за этим издевательским воем я не слышал детских криков и плача, как раньше.
Через полчаса он вышел. Серьёзный, вспотевший, с мокрыми глазами, в них застыла какая-то зверская свирепость.
– Ну как, было больно?
– Нет. Пойдём отсюда.
– Он сегодня герой.
– Ага.
Он ушёл, впервые не попрощавшись с врачом, хоть ему и пожелали несколько раз хорошего вечера. Сегодня я его не упрекну. Так и побеждают свой страх. Без улыбок и приличных манер. Стиснув зубы. Со злостью на весь мир. Иди вперёд, маленький герой! Всё правильно.
* * *
Сынишка часто листал любимый фотоальбом, сосредоточенно разглядывая сохранившиеся снимки нашей троицы, сделанные незадолго до его рождения. На первой же странице: весёлая жена, мой бесшабашный друг и я, самый серьёзный.
– Папа, почему вы никогда не показывали свадебные фотографии?
– Дорогой, они не сохранились.
– Что с ними случилось?
– Альбом пропал при переезде.
– Много людей пришло?
– Нет, сынок. Но праздник удался.
– И вы ели торт?
– Конечно, ели.
– И у мамы было красивое белое платье?
– О! Не то слово. Куда же без него?
– Жаль, нет фотографий.
– Очень…
– И никто даже селфи не запостил?
– Эх, сын, сын… Не успели изобрести смартфоны с хорошими камерами, да и социальных сетей ещё не появилось. Двухтысячный год.
– Не повезло.
– Да уж, как мы жили без селфи…
* * *
А ещё вспоминал его юность и непростые разговоры. Мальчик вплотную приблизился к возрасту, когда в жизнь подростка вторгаются факторы, способные перевернуть судьбу: секс, драки, алкоголь. Эти факторы могут и не оказать существенного влияния, только мне жаль мужиков, которые прошли свой путь без ощутимого давления хотя бы одного из них.
На махонькой, но очень уютной кухне со старым добротным столом из дуба за чашкой горячего чая с печеньем мы разговаривали о важном.
Жена пропела: «Пообщайтесь по-вашему, по-мужски, не мне же члены обсуждать». Половое просвещение в исполнении моего отца ограничилось жёстким наказом избежать залёта по малолетке, так что сквозь дебри манящей неизвестности я продирался вместе с друзьями и выяснил много важного, например что от онанизма в лучшем случае руки зарастут волосами, а в худшем – ослепнешь. В моё время носить очки в школе было немодно.
Сидим напротив друг друга. Я спотыкаюсь, подбирая слова, краснею от неловкости. Сын слушает вдумчиво, кивает и даже что-то уточняет. Он похож на внимательного отличника с первой парты, а я на замкнутого трудовика, которого попросили прочитать лекцию по щекотливой теме восьмому классу. От стыда до ухмылки рукой подать – я про резинки, трение головки о влагалище с последующим семяизвержением, а он уже, скорее всего, знает, что такое сквирт, фистинг, страпон… Сотни гигабайтов порнухи срывают замки с тайной жизни взрослых не хуже отца. Он, скорее всего, неплохо осведомлён о механике. Я обращал его внимание на важное: предохраняйся, никогда не добивайся желаемого силой и не бойся прийти с проблемами ко мне или к матери. Когда всё закончилось, я бросил в стиральную машину мокрую футболку и улёгся перед телевизором, намекая домашним на бескомпромиссное желание побыть одному.
К таким диалогам готовишься заранее – беседа в любой момент может пойти не по плану. Про алкоголь мы говорили ещё до того, как он пережил все прелести интоксикации. Но ведь самое интересное происходит, когда юноша вваливается первый раз в хламину пьяным домой. Единственное, что имеет смысл, – перенести разговор на следующее утро, а это непросто.
Три часа ночи. Мобильный выключен. Жена не спит, я дремлю, а когда просыпаюсь говорю: «Ничего страшного, дело молодое». Дверь открылась, показалось тело, жена начала с предсказуемого и бесполезного «Ты пьян?», комично переборщив с удивлением. Я ещё не вышел в коридор, а она уже учила парня жизни. Успел сказать примирительно «Дружище», мелкий посмотрел мимо меня затуманенным взором. Качаясь, направился в комнату, чуть не упал. С трудом выровнял баланс, и тут же его стошнило на пол.
Я в бешенстве. Хотел проораться, но очнулся, воплей жены достаточно. Увёл её в комнату, сын быстро умылся в ванной и просочился к себе. Предложить ему помыть пол за собой? Бесполезно в этот момент. Хуже только оставить до утра. Убедившись, что каждый лёг, убрал непотребство в коридоре.
Мы поговорили утром. Он с больной головой, я с холодной. Проповедь мне показалась унылой, слушателю лицемерной.
– Пап, всё, что ты говоришь, это, конечно, хорошо. Спасибо, что не ругаешь, хоть я вас и подвёл… Но ты же трезвенник. Не верю, что ты не осуждаешь меня.
– Если я не пью последние пятнадцать лет – это не значит, что не имею понятия об употреблении алкоголя.
– И что? Сильно пьянствовал в молодости?
– Поверь, достаточно.
– Почему бросил?
– Если не можешь исправить случившееся, покончи с тем, что стало причиной…
– Что же ты натворил?
– Не сегодня. И, кстати, ты никого не подвёл.
