отдаленный закуток магазина, где полез на верхнюю полку за трактатом Киркегора «Или-или». В 17:15 посетители обнаружили там на полу его тело и подняли панику. Продавщица немедленно позвонила в «Скорую». Те уже вызвали полицию. Кто-то сообщил журналистам. – Следователь потеребил галстук. – Лицо, первым обнаружившее тело, пока не установлено. Продавщица не может вспомнить, кто это был, а сам тот человек не стал дожидаться полиции.
– Утащить у покойника книгу и телефон?! – вырвалось у Купера. – Это же полный бред!
Следователь напряженно думал о чем-то.
– Ради антиквариата, – медленно произнес он, – людей вообще-то время от времени убивают.
Купер ничего не понимал.
– Смотрите, – сказал Линдеберг, – профессор мог отправить видео с находкой не только вам. Этот «кто-то еще» имел целых три часа, чтобы прийти в магазин, выждать удачный момент и столкнуть Нильсена со стремянки. Правда… в таком случае этот кто-то должен был знать, что видеонаблюдение сегодня не работает. Или же… Да! Так вероятнее. Он сумел каким-то образом отключить его. Наши техники еще выяснят все обстоятельства. Убив профессора, преступник схватил ценную книгу и телефон. Ведь при помощи телефона следствие бы легко установило, с кем Нильсен поделился информацией о находке.
– Но убить человека ради книги из библиотеки Андерсена?
– Затем… – Линдеберг проигнорировал вопрос. Глаза его азартно засверкали, как у охотничьего пса, почуявшего запах добычи. – Затем убийца приложил палец профессора к телефону и разблокировал его. Перешел ближе к выходу из магазина, а как только начались крики и паника, незаметно вышел. В телефоне он копался еще несколько минут. Как минимум, в Телеграме проторчал до 17:19. Его интересовало, не отправлял ли профессор видео с книгой кому-нибудь еще.
И увидел, что мне.
– То нападение на вас! – воскликнул Линдеберг. – Да, разумеется. Скорее, скорее!
Они помчались к выходу.
– Кристина! – крикнул он еще издалека напарнице. – Бегом в начало Фиолстреде! Там есть кафе. – Следователь бросил взгляд на Купера. – Вас ведь возле кафе повалили на мостовую?
– Да. Из него выбежали две бабульки. Хотели помочь.
– Бабульки? Расскажите нам всё в двух словах. Время очень дорого.
– Э-э-э. Да почти нечего рассказывать. Был толчок в спину, я упал лицом вниз. Кто-то уселся сверху. Но тут же слез. Я поднялся, и тогда из кафе выбежали две пенсионерки. Э-э-э. Да, они сказали, что нападавшего спугнул какой-то прохожий. Кажется, всё. У меня из карманов ничего не украли.
– Отлично. Возможно пенсионерки еще там! Кристина, опросите всех посетителей кафе. Важны любые детали. Как выглядел нападавший? Во что был одет? Какого роста? Проверьте, нет ли возле кафе камер наружного наблюдения. В общем, всё, как вас учили в Школе полиции.
– Поняла. – Практикантка уже стояла в куртке и, сказав это, проворно исчезла в дверях.
Линдеберг повернулся к продавщице.
– Ида, – сказал он, – вы сделали то, о чем я вас с самого начала просил?
Продавщица протянула следователю листок бумаги.
– Я очень рассеянная, мало кого смогла вспомнить. Но что-то, конечно, нарисовала.
Линдеберг, обрадовавшись, принялся изучать рисунок. Затем сказал:
– Вы могли бы показать, где именно ходили эти посетители?
Ида поднялась с кресла.
Оказалось, что она чуть выше Линдеберга. Однако всё же не достигала по росту до американца. При этом у девушки была красивая фигура: ее ногам позавидовала бы любая фотомодель. Но Куперу она показалась слишком уж худой.
Зачем работать продавщицей? спросил он себя. В модельном бизнесе же любят таких?
Линдеберг вскоре понял, что толку от показаний Иды мало. Девушка вовсе не кокетничала, говоря про свою рассеянность. Если существуют на свете люди с феноменальной памятью, то почему бы не существовать и их полным противоположностям? Ида явно относилась к ним.
Когда так прошли целых десять минут, Купер уже открыл было рот, чтобы спросить: он еще чем-нибудь полезен для следствия? Или можно идти?
И вдруг у Линдеберга зазвонил телефон.
– Слушаю, Кристина. Быстро же вы… Что?.. Правда?.. Так и сказал?.. Он уверен?.. Странно… Очень странно… Да, я понял… Спасибо, что сразу позвонили. Продолжайте опрос остальных.
Линдеберг отключился.
– Это напарница, – повернулся он к Куперу. – Уже нашла нового свидетеля. В общем, на вас напал человек со шприцем в руке. Воткнул его вам в шею.
– Что?! – Купер побледнел.
Он принялся в ужасе ощупывать шею сзади.
– Давайте лучше я взгляну. – Линдеберг подошел поближе.
Пятно на воротнике моего пальто.
Та странная жидкость без запаха.
Так вот в чем дело! Он промахнулся из-за окрика прохожего, и яд вошел в толстый шерстяной воротник.
Глава 4
Солнце уже село, и Копенгаген погрузился в сумерки. В окнах домов начал зажигаться свет. Однако витрины магазинов и уличные фонари пребывали во мраке, словно ожидая чьей-то команды.
Двое бородатых и длинноволосых мужчин всё еще стояли неподалёку от входа в магазин антикварных книг и молча наблюдали за происходящим.
Десять минут назад они заметили, что входная дверь открылась и из нее, приподняв полицейскую ленту, вышла какая-то девушка в штатском. Она энергично зашагала по Фиолстреде налево, в сторону метро Нёррепорт. Полицейские, скучающие у входа, задумчивым взглядом проводили ее красивый зад в строгих классических брюках. Репортеры бросились к девушке в надежде получить какие-нибудь комментарии. Но были молча и решительно отстранены рукой.
За прошедшие десять минут ничего нового возле входа в магазин так и не произошло. Однако толпа зевак не рассеивалась. Кто-то уходил, но постоянно подходили новые прохожие.
Как же я мог потерять Мьёльнир? не переставал сокрушаться Мадс. Так подвести Жреца!
От присутствия поблизости полицейских ему было не по себе.
Что если меня узнают?
После эпизода, произошедшего два года назад, полиция наверняка разыскивает его по всей Дании.
Впрочем, Отец, стоящий сейчас рядом с Мадсом, убедил его, что беспокоиться не о чем. Кто сможет узнать его с такой бородой? Да и с длинными волосами? Ведь с полицейских ориентировок, если они еще где-то и висят, по-прежнему глядит шестнадцатилетний паренек с обычной короткой стрижкой и без растительности на лице.
…Тот самый паренек, каким Отец впервые увидел его два года назад, теплым августовским вечером, на лужайке возле своего частного дома в Роскилле – древнем городке на берегу фьорда в двадцати минутах езды от Копенгагена. Мадс тогда лежал без сознания с простреленной ногой. Его последних сил хватило на то, чтобы перелезть через забор. Это было сразу понятно по кровавому следу, протянувшемуся по траве и по доскам высокой ограды.
Из кармана шорт у незнакомого паренька выглядывала рукоятка пистолета. На непрошенном госте была футболка с короткими рукавами, и на венах на сгибе обеих рук буквально не было
