недовольным визгом.
А за ней ещё несколько бесновались. Подбадривали хохотом, но вперёд не торопились. Очевидно, имеет место стайная иерархия, и право первой прорваться к добыче предоставлено именно этой особи.
Грешник понимал, что надолго такая преграда крупных зверей не задержит. Или разломают потихоньку, или попробуют прорваться альтернативным путём, через почти полностью разрушенную стену. Либо от частых уколов огромная гиена взбесится и рванёт к добыче напрямик, больше не обращая внимания на боль. Поэтому надо что-то начинать предпринимать прямо сейчас.
Когда проблемы усилятся, будет поздно.
План забраться на стену теперь неактуален. Слишком крупные твари, такие достанут не только лапами, а и клыками. Хорошо бы завалить самую смелую, это может существенно охладить пыл прочих. Но как? Выбор оружия невелик и убог: заточенная палка, которую можно назвать копьём лишь в шутку; да слабенький лук. Стрелы к нему, конечно, хорошие, но толку-то? Шестое чувство подсказывает, что даже в упор не получится нанести смертельную рану зверю такого размера и облика. Череп кажется несокрушимым, а шкура навевает мысли о кевларовой ткани.
Может попробовать камнем огреть? Взять тяжеленный булыжник с острыми гранями, размахнуться посильнее и отправить в голову. Если повезёт, получится если не череп проломить, так оглушить.
Нет — нельзя. Десятикилограммовая каменюка по пути сшибёт часть колючих веток, перекрывающих проход. И это лишь полбеды, ведь при этом скорость потеряет, и траектория может существенно измениться. То есть шансы нанести серьёзную рану резко снизятся, а от несерьёзной гиена способна взбелениться до состояния игнорирования колючей преграды.
Выстрелить из пистолета? Но Грешник ещё не успел изготовить пули. Слишком мало времени оставалось на оружейные дела, ведь пришлось обустраивать лагерь, а затем изготавливать лук при помощи не очень-то эффективного инструмента. Решил остальное на утро оставить. Использовать природный самородок без обработки — неразумно. Подходящих по форме и размеру нет, придётся что-то пытаться наскоро изготовить в темноте. А стучать сейчас камнями нежелательно, это может чрезмерно возбудить стаю.
Пришлось браться за так называемое копьё. При всех его недостатках — это меньшее из зол.
Колоть наобум не стал. Это ведь не гуань, которым можно атаковать куда угодно зная, что даже удар, нанесённый не в жизненно-важное место, способен устроить рану, после которой противник моментально потеряет силы от кровопотери.
Активировал Исследование, изучил слабые места. Картинка не обрадовала, с такого ракурса ловить, по сути нечего. Но надо пытаться.
Примерился раз, другой, третий. И понял, что поразить с такой позиции верткое животное в перспективную точку чересчур сложно. Гиена не стоит на месте, плюс её прикрывает всё та же преграда.
Прикинув разные варианты, Грешник медленно начал просовывать копьё через переплетение колючих веток. Гиена при виде зашевелившейся добычи резко оживилась, зашумела громче. Приближающаяся заточенная палка тоже не осталась без внимания, зверюга с интересом подалась к ней мордой и попыталась куснуть. Это ей почти удалось, но в последний миг губой накололась на очередную колючку. Место нежное, болезненное, пришлось отскочить с истошным визгом.
Но отступление надолго не затянулось. Под хоровой хохот сообщников гиена вновь полезла в проход. И на этот раз реагировать на копьё не стала, боролась исключительно с ветками, ловко подминая их и раздвигая. Колючки там солидные, но кожа и шерсть у твари что надо, — не всякая деревяшка способна хотя бы слегка поцарапать.
Остатки заграждения затрещали, начали поддаваться. Зверюга, почуяв слабину, удвоила усилия. Уродливая голова протиснулась сквозь переплетение колючих ветвей, морда задралась, глаза жадно уставились на Грешника.
А тот, резко выдохнув, со всей силы опустил копьё.
Силы у него хватало. Неказистая деревяшка ударила в шею, вонзившись правее позвоночного столба. Крепкая кожа не спасла, да и гиена сама помогла Грешнику, резко подавшись вперёд в момент удара. Вообще-то он в глаз метил, но так даже лучше, ведь не факт, что деревяшка сможет через кости черепа пройти.
Раненная тварь захрипела нехорошо, и резко попятилась назад с такой силой, что копьё вывернуло из ладоней. Эх, надо было его сразу попытаться вытащить, а не расширять рану, двигая древком туда-сюда.
И без того нищенский арсенал Грешника резко обеднел.
Но оно того стоило.
Подраненная гиена продолжала пятиться, то и дело задевая древком торчащего в ней копья за стены и ветви. Это, естественно, добавляло негативных впечатлений, из-за чего тварь бесилась всё больше и больше. В итоге, рванувшись в очередной раз, зверюга выдрала копьё из шеи, после чего легко выскочила на открытое пространство, где принялась предсмертно хрипеть, топчась пред резко притихшей стаей и заливая кровью землю.
Одна из самых крупных гиен подошла к пострадавшему сородичу. Принюхалась к тёмным пятнам на пыльной земле, выпрямилась, нехорошо уставилась на Грешника, рыкнула.
Тот обоснованно заподозрил, что сейчас начнётся самое главное. Эта тварь совсем другая, это если не вожак, то рядом с ним по положению. Вон какие умные глаза, и сколько шрамов на морде.
Шрамы — это опыт.
Опытный враг — опасный враг.
Поднявшись во весь рост, вскинул лук, и одну за другой выпустил три стрелы. «Бывалая» гиена увернулась от всех с такой непринуждённостью, что Грешник понял: дело вовсе не в неказистости оружия.
Дело в мишени.
Проверяя этот вывод, четвёртую стрелу выпустил в одну из ничем не примечательных тварей. И попал именно туда, куда целился.
Подранок умчался в ночь, горько и громко жалуясь на человеческое коварство.
Остальные звери, и без того сбавившие голос, наоборот резко, будто по команде, стихли. И когда Грешник достал пятую стрелу, вся стая пришла в движение, дружно ринувшись в проход.
Стрелять в эту свору — всё равно, что в снежную лавину боезапас сливать. Этот поток хищной плоти в секунды сметёт остатки заграждения, или попросту напрямик, по камням вскарабкается к добыче. Даже будь у Грешника весь его арсенал, не факт, что сумел бы тут выстоять.
Поэтому пятая стрела не отправилась на тетиву.
И стоять на месте Грешник не стал. Перемахнул через остатки стены и рванул за ближайший угол. У него одна надежда — запутать тварей в каменном лабиринте.
Глуп тот, кто считает гиен никчемными падальщиками. Эти звери — прекрасные охотники. Но
