близнецы набрали в городе большую силу, обзавелись приспешниками и стали влиятельными людьми. Просто диво, насколько быстро все это свершилось! Умные люди указывали царю на исходившую от Пелия и Нелея опасность и предлагали удалить близнецов из страны, но Кретей по своей доброте не обращал на это внимания. И напрасно! Не успел старик умереть, как его приемные сыновья восстали против Эсона и оттеснили его от власти.
Однако на этом борьба не кончилась. До поры до времени братья действовали сообща. Но затем коварный Пелий обратил свои козни против прямодушного и пылкого Нелея. Бороться с ним было трудно и опасно. Нелей благоразумно уступил брату власть, а сам решил поискать счастье в далеком Пелопоннесе. Вместе с ним покинули Иолк многие его сторонники. Вскоре Нелею удалось овладеть мессенским Пилосом и основать свое собственное царство. Узнав о его успехе, в Пилос бежал второй сын Кретея, Амитаон. Там родились у него сыновья — знаменитые герои Биант и Меламп. Третий сын Кретея, Ферет, основал в Фессалии город Феры и сделался в нем царем. Его сыном был Адмет. Сам Пелий женился на Анаксибии и имел от нее пятерых детей: сына Акаста и четырех дочерей.
Ясон и Медея
1. Юность Ясона
Тяжелая судьба выпала на долю Эсона! Рожденный для царской власти, он всю жизнь прожил на положении пленника при дворе своего брата Пелия. За каждым его шагом следило множество шпионов, а о любом его слове немедленно доносили царю. Люди чурались Эсона как зачумленного. И не мудрено — ведь всякого, кто мог быть заподозрен в дружбе с ним, ожидало изгнание. Жестокий Пелий очень боялся заговора и потому старался заблаговременно избавляться от своих врагов.
От такой невеселой жизни Эсон привык во всем видеть только плохую сторону. Когда его жена Полимеда сообщила, что у них скоро будет ребенок, царевич не обрадовался, а только тяжело вздохнул. «Наше дитя не будет счастливо, — сказал он. — Если родиться девочка, мой брат ни за что не даст ей выйти замуж. А если это будет мальчик, он просто убьет его!» Однако Полимеда придумала как помочь горю: сейчас же после родов было объявлено, что младенец умер; его оплакали и похоронили. На самом деле новорожденного мальчика тайком вынесли из Иолка и отправили на гору Пелион к мудрому кентавру Хирону. Кентавр назвал малыша Ясоном и охотно занялся его воспитанием. А уж в этом, поверьте, он знал толк! В следующие годы Ясон не только научился в совершенстве владеть копьем, мечом и луком, но усвоил также хорошие манеры и искусство красноречия. Старому Хирону было что рассказать, ведь он жил на земле уже не первую сотню лет. Но из всех его историй маленькому Ясону больше всего запала в сердце одна — о золотом руне.
— Золотой баран взвился в воздух и полетел? — спрашивал он.
— Да, — отвечал Хирон, — это был не обычный баран — его добыл Гермес по приказу самой Геры.
— И неужели Гелла погибла?
— Ничего не поделаешь, — говорил Хирон, — но в память о ней море между Европой и Азией называется Геллеспонтом.
— А Фрикс, что с ним потом стало?
— Он остался жить у царя Колхиды и женился на его дочери.
— А баран?
— Золотой баран не мог жить среди людей, его следовало вернуть богам. Поэтому Фрикс принес его в жертву Зевсу. Но в Колхиде сохранилось его золотое руно. Фрикс думал, что оно принесет счастье его роду.
— Вот как? — глаза маленького Ясона горели от возбуждения. — Но ведь мы с Фриксом из одного рода?
— Конечно, — соглашался кентавр. — Вашим общим предком был Эол.
— Когда я вырасту, я обязательно добуду это руно! — говорил Ясон.
— Путь к нему трудный и далекий, — замечал наставник. — И не верю я, что царь Колхиды Ээт запросто расстанется с таким сокровищем. Говорят, что руно висит в священной роще бога войны Ареса, а сторожит его ужасный, извергающий пламя дракон, никогда не смыкающий своих глаз.
Затем Хирон начинал рассказ про многие опасности, подстерегавшие смельчака на пути в Колхиду: были тут истории про мерзких плотоядных гарпий, про сталкивающиеся скалы Симплегады, про медноперых птиц-стимфалид и многое другое. Но этим от только раззадоривал своего ученика.
Двадцати лет отроду Ясон распрощался с кентавром и отправился в свой родной Иолк. Он знал, что дядя Пелий постарается погубить его, но нисколько его не боялся. Молодой, прекрасный, могучий, с пестрой шкурой пантеры на плечах появился он на улицах города. В руках у Ясона было два копья с широкими наконечниками, а на ногах только одна сандаля (вторую он потерял, переправляясь через реку Эвен). Жители с удивлением взирали на него, и царю тотчас было доложено о незнакомце. Пелий призвал Ясона на площадь к своему дворцу (там как раз шел праздник) и стал расспрашивать о его родне.
— Сдается мне, что мы не чужие, царь, — смело отвечал Ясон. — Я сын Эсона, твоего брата и пришел добиваться трона, принадлежащего мне по праву.
Пелий мрачно посмотрел на племянника и сказал:
— Юноша, не буду скрывать, что совсем не рад твоему приходу. Оставим в стороне спор между мной и твоим отцом. Есть еще одно дело, касающееся до тебя лично. Как-то раз я вопросил в Дельфах оракул об имени человека, которому суждено лишить меня власти. Бог отвечал: «Твоя власть, Пелий, крепка и тверда. Не бойся своего брата Эсона — он слишком ничтожен, чтобы быть опасным. Не бойся своего брата Нелея — он далеко уступает тебе в коварстве. Но бойся человека обутого на одну ногу». Итак, угроза всему моему будущему — в тебе. Как же прикажешь мне поступить?
— Это прямой вопрос, и я постараюсь ответить на него честно, — промолвил Ясон. — Будь я на твоем месте, я поручил бы своему врагу такое, чего без воли богов совершить невозможно — я поручил бы ему доставить в Грецию золотое руно!
При этих словах громкий ропот прошел над толпой народа. Пелий усмехнулся, повернулся к горожанам и сказал:
— Все слышали, что предложил этот человек? Не я послал его на верную смерть — он сам избрал свою судьбу. Пусть теперь докажет нам, что пользуется любовью богов: пусть привезет в Иолк золотое руно, и я добровольно уступлю ему власть над Фессалией!
2. Поход Аргонавтов
Ясон принял условия дяди и, хотя многие говорили ему, что он берется за невыполнимое дело, стал деятельно готовиться к трудному путешествию. Прежде всего он решил позаботиться о хорошем и крепком корабле. Оно и понятно — ведь путь ему
