предстоял неблизкий! По его просьбе феспиец Арг заложил в гавани Пагасы большой пятидесятивесельный корабль. Строили его из выдержанного дерева, срубленного на горе Пелион. Судно вышло хоть куда! Оно было легким, быстрым и неслось по волнам моря словно чайка. Ясон был так им доволен, что разрешил назвать корабль по имени мастера — «Арго». От имени корабля все участники похода стали именоваться аргонавтами. Надо сказать, что в желающих недостатка не было. Ясону даже пришлось отбирать из их числа наилучших. Наконец все было готово. На борт погрузили запасы пищи и пресной воды. Ясон принес богатые жертвы всем богам, но в особенности молил о помощи Геру, Афину и Аполлона. Мать и отец много плакали, провожая его, однако Ясон не сомневался в успехе. Он говорил: «Бессмертные боги на моей стороне. Первые герои Греции избрали меня своим предводителем. Все что мне нужно теперь для успеха — это мужество и настойчивость. И я знаю, что они у меня есть!»
В назначенный день аргонавты взошли на корабль, дружно налегли на весла и двинулись в путь. Как и предрекал Хирон, путь в Колхиду оказался опасным и трудным. Тысячи приключений пережили отважные путешественники: то и дело им приходилось вступать в сражения с враждебными аборигенами, побеждать чудовищ и противостоять морской стихии. Наконец все преграды были преодолены, и «Арго» пристал в гавани у стен Эи — так называлась столица колхов, расположенная на берегах реки Фасис. Прекрасный был это город! Но краше всего казался величественный дворец царя Ээта, построенный для него Гефестом. Его окружали высокие стены с множеством башен, уходящих в самое небо. Широкие ворота были украшены мрамором, а ряды белых колонн сверкали на солнце, образуя портик. Внутри располагались богатые чертоги. В самом великолепном из них жил царь Ээт. Он уже знал о приезде чужеземцев и ожидал их с надменным лицом в своем тронном зале. Когда Ясон обратился к нему с приветственной речью и сказал о цели своего приезда, глаза царя гневно сверкнули. Ах, если бы он мог перебить этих дерзких пришельцев! Но Ээт боялся навлечь на себя гнев богов и потому постарался сохранить хотя бы внешнее дружелюбие.
— Мы свято блюдем волю Фрикса, — промолвил он, — а воля его всем известна: хотя вы, греки, хотели его убить, а мы, колхи, приняли его со всем радушием, он считал, что золотое руно должно возвратиться на его родину. Что же, пусть так оно и будет! Однако, поговорим об условиях.
— Об условиях? — переспросил Ясон.
— Разумеется! — воскликнул царь. — Не думаешь же ты, что мы отдадим эту великую реликвию без всяких условий! Впрочем, они не очень трудные, и, если ты действительно тот, за кого себя выдаешь, ты с ними легко справишься.
— И что от меня требуется?
— Сущие пустяки. Итак, ты должен запрячь в мой железный плуг двух быков, которые пасутся за городом. Затем ты должен вспахать на них поле, посвященное Аресу и засеять его.
— Условия действительно не очень трудные, — согласился Ясон, — и хотя я больше привык укрощать коней, а не быков, обращаться с копьем, а не плугом, думаю, все будет исполнено по твоему желанию.
На этом они расстались.
У Ээта была дочь по имени Медея — великая искусница во всякого рода колдовстве и магии. В то время, когда отважный Ясон разговаривал с царем, она тихонько наблюдала за ними и сразу полюбила незнакомца всем сердцем. Медея слышала, какие условия поставил Ээт своему гостю, и сердце ее сжалось от страшных предчувствий. Она-то знала, что на самом деле задумал отец! Не успел Ясон вернуться на корабль, как к нему прибыл вестник и тихонько позвал его в храм богини Гекаты. Прекрасная Медея уже была там.
— Несчастный юноша, — сказала она, — ты сам не знаешь, на что согласился! Послушай моего совета: уплывай из нашего города еще до рассвета. Возможно, тебе удастся уйти отсюда живым!
— То что ты советуешь мне, совершенно невозможно, — возразил Ясон, — и причин для бегства нет никаких. Мне велели запрячь быков…
— Да-да, — подхватила Медея, — двух огнедышащих медноногих быков, сотворенных Гефестом, могучих, свирепых и неукротимых как львы. Сладить с ними не под силу всем твоим друзьям вместе взятым, а тебе придется бороться с ними в одиночку. Но, допустим, ты справишься с первым заданием. Известно тебе, что будет потом?
— Я вспашу поле Ареса и засею его зерном, — сказал Ясон.
— Не зерном, бедный юноша, — отвечала Медея, — не зерном, а зубами дракона. И знаешь, что из них вырастет? Из земли поднимутся тысячи воинов, они набросятся на тебя и разорвут на куски. А после этого мой отец нападет на корабль и перебьет всех твоих спутников. Вот, что ожидает тебя, прекрасный чужестранец, если я не помогу тебе.
— Что ж, — вздохнул Ясон, — раз приходится выбирать между смертью и позором, я избираю первое. Без руна в Грецию я не вернусь.
— Тогда слушай меня, — быстро заговорила Медея. — Я обещаю, что помогу тебе исполнить поручения отца и добыть руно. А ты обещаешь забрать меня из этой страны, жениться на мне и до самой смерти быть мне верным мужем?
— Вот моя рука, — сказал Ясон, — я исполню все, что ты пожелаешь. Клянусь богами Олимпа и всем, что свято на этом свете: ты будешь моей женой и только смерть сможет нас разлучить.
— Тогда слушай, бесстрашный чужестранец, в чем будет заключаться моя помощь. Я дам тебе волшебную мазь. Всякий, кто натирается этой мазью, становится неуязвимым для меди и огня и на один день делается непобедимым. Сегодня ночью омойся в реке, надень черные одежды, вырой глубокую яму на берегу и над ней принеси в жертву Гекате черную овцу, облив ее медом. Потом иди на корабль, но смотри — не оборачивайся! Ты услышишь голоса и яростный лай собак, но иди прямо и не бойся. Когда наступит утро, намажь свое тело, копье, щит и меч этой мазью. Она даст тебе неодолимую силу, и ты исполнишь поручение царя. Запомни также: когда вырастут из земли воины, брось в них камень, и они начнут сражаться друг с другом. Только тогда нападай на них.
Ночью Ясон тщательно исполнил все, о чем говорила ему Медея, а утром натер свое тело, доспехи и оружие мазью. В тот же момент он обрел страшную нечеловеческую силу. Прикрывшись щитом, Ясон отправился на поле Ареса, где уже ждал его Ээт, изловил быков, которые с неистовым ревом опаляли его жгучим пламенем, и запряг их в плуг. Все утро он
