Я старалась припомнить любые детали, которые смогли бы привести меня к дому. Но память упрямо скрывала и название улицы, и номер дома.
Память – странная штука! Я вдруг вспомнила бабулю, как она, не жалея духов, обмазывает ими каждый открытый участок кожи. Этот резкий слащавый цветочный аромат мне не забыть. Неспроста я упомянула старуху. Я будто бы чуяла ее аромат и сейчас. Он доносился справа от меня. Я свернула с тропы и шла на запах, минуя надгробья. Запах стал резче, и к нему добавился аромат свежей древесины и жженого ладана.
Я остановилась напротив могилы, покрытой венками и свежими цветами. В основании был вкопан деревянный крест, совсем как на моей могиле, с такою же металлической табличкой-времянкой с датами жизни и смерти: «Рощин Василий Степанович 12.09.1951 г.-09.07.2010 г.». Здесь была могила моего деда. Странное дело: дата смерти совпадала с конечной датой на табличке, которая была закреплена на кресте, из-под которого я выбралась; на кресте, где была моя могила. Я не знала подробности его смерти, но отчетливо помнила, как Тамара сообщила мне об этом. В том, что дед умер, ничего странного не было – он долго болел и последние годы провел в госпитале. Но каким образом и я оказалась похороненной? Что же произошло? Как долго я провела под землей?
Запах снова всколыхнул мое обоняние, и я последовала за ним. Не чувствуя под ногами тверди, я точно летела по воздуху, стараясь не упустить из виду незримую ароматную нить. Возможно, она приведет меня домой. Я мчалась сверхбыстро, оставляя далеко позади могилы, ограждающий кладбище забор, и угнетающее присутствие смерти. Опомнилась лишь когда в глаза ударил яркий свет фар пролетевшей по шоссе машины.
Я выбежала на трассу. Машины мчались в обе стороны, даже не притормаживая. Еще одна машина проехала рядом, так близко, что я почувствовала, как разорванный ею воздух закружил меня. По сторонам – никаких опознавательных знаков. Я и понятия не имела, в какой стороне дом.
Я безуспешно пыталась остановить машину. Никому, казалось, до меня и дела нет. Неужто перевелись сострадательные люди? Кто-то выкрикивал: «Куда прешь, дура?» Но, ни один из них не остановился.
Я плелась по дороге, пока она не вывела меня на оживленный проспект. Бесконечная цепочка фонарных столбов убегала вдаль. Рекламные вывески яркими пятнами раскрашивали ночь. Люди обходили меня стороной. Кто-то крутил пальцем у виска, а кто-то показывал жестом, мол, как круто оттянулась невеста. Я находилась в растерянности.
Может быть, я сплю, и моя фантазия погрузила меня в кошмар? Откуда такое чудовищное воображение? На правду это не похоже, такого не бывает! Я отказывалась воспринимать такую действительность. Ведь не может человек вылезти из могилы и бродить по ночному городу как ни в чем не бывало. Надо себя заставить проснуться. Я крепко зажмурилась. Паника росла.
– Эй, ты? – послышался грубый мужской голос за спиной.
Я очнулась. Все та же залитая неоновым разноцветьем улица, все те же малочисленные компании подвыпивших людей, все та же я в подвенечном платье.
– Ну ты, мать, и даешь! – какой-то пьяный бугай подкатил ко мне с видом похотливого самца. – Ты откуда такая ряженая?
Я стояла не двигаясь. Если я не отреагирую, то он отвалит. Бугай с початой бутылкой «Текилы» обходил меня кругами, разглядывая как уличную девку. Я замерла. В отражении витрины я следила за его силуэтом. Он, как хищник, облизывался. Глаза его жаждали моего тела. Я боялась сделать лишнее движение, чтобы не спровоцировать его. Я непроизвольно перевела взгляд на свой силуэт. Платье, кусок фаты поверх него и туфли отражались, а я – нет. Парень тоже это заметил. Он осунулся. Подался вперед. Теперь в витрине отражались два неподвижных силуэта: человек с бутылкой и недочеловек без тела.
– Привет, милый! – раздался за спиной до боли знакомый женский голос.
К нашим силуэтам добавилась еще одна фигура, которая отвернула парня от витрины. Ее лицо тоже не отразилось. Только черный костюм, что, как вторая кожа, обтягивал ее точеную фигуру. Парень повалился наземь. Тут рукав потянулся ко мне, и я ощутила прохладное прикосновение. Я обернулась. Это была Зоя. А возле ее ног лежал, распластавшись звездой, бугай с застывшей счастливой улыбкой на лице.
– Он жив? – спросила я.
– Да, к несчастью, – девушка пренебрежительно посмотрела на «тело», – он мертвецки пьян.
Я перевела растерянный взгляд с парня на Зою. И тут до меня, наконец, дошло: спасение!
– Зоя? Зоя! – с восторгом отозвалась я. Я бросилась к девушке на шею. – Зоя, со мной такое приключилось…
Зоя холодно меня встретила. Она отпрянула от меня.
– Что ты тут делаешь? В городе?
– Ты не поверишь! – пропищала я. Я отчаянно пыталась давить в себе эмоции, которые сплетались гремучим канатом на шее и мешали говорить.
– Я шла за тобой. Как ты выбралась… в смысле за пределы… за забор? – в этот момент она волновалась куда больше, чем я.
– Я перемахнула через забор.
– Как? Такое не возможно! Это ненормально!
– Еще недавно я была погребена заживо – вот что ненормально!
– Ни звука! – приказала девушка.
К нам уже торопились друзья несостоявшегося ловеласа. Их было пятеро. Все крепкие на вид и, по-моему, очень рассерженные. Зоя прихватила меня под локоть и поволокла на другую сторону улицы, ловко маневрируя среди машины. Мы пересекли проспект. Наш путь лежал в сторону клуба, где толпились люди, желавшие посетить его.
Зоя кивнула охраннику на входе, и мы беспрепятственно вошли внутрь.
Глава 4. Новый дом
Ночной клуб назывался «cold-blooded» (хладнокровные). Толпа голосила за нашими спинами от возмущения. Очередь растянулась на несколько метров. Все хотели попасть в роскошный клуб. Но одного взгляда бородатого громилы-охранника хватило, чтобы толпа затихла.
Мы спустились вниз по лестнице. Перила подсвечивались красным цветом. На стенах были разводы и отпечатки ладоней, похожие на кровавые следы. Все это нагоняло страху. Лестница спускалась на пару этажей вниз, и чем ниже мы спускались, тем громче доносилась музыка. Я представляла себе обшарпанное подвальное помещение с ужасающими декорациями в лучших традициях западных триллеров. Но, вопреки моим ожиданиям, клуб оказался готически роскошным. Высокие потолки растворялись в световой иллюминации звездного неба и громадной луны. Широкие колонны-опоры были облицованы камнем и подсвечены красными диодами, по которым попеременно бежал свет. Они напоминали кровеносные сосуды с движущимися потоками телец. По полу растянулись клубы дыма плотно окутывавшего ноги танцующих. Официантки в кожаных топах и шортах разносили напитки, за баром стояли молодые парни в плащах «Дракулы». Звуки музыки оглушали. Было четкое ощущение, что все вокруг пульсирует, как кабинка ди-джея, представляющая собой инсталляцию человеческого сердца. Задумка дизайнеров, как и название клуба, себя оправдывали – кровь действительно стыла, зрелище не для слабонервных! По периметру возвышались отдельные кабинки в три яруса. К ним вели винтовые полупрозрачные лестницы из стекла и металла. Они словно парили в воздухе. Кое-где в кабинках приватно уединившись, сидели люди. Их ложа были затянуты легкими занавесями. Но большая часть кабинок пустовала. Несмотря на размеры клуба, людей было не так уж много. Пожалуй, здесь могла бы с комфортом разместиться вся та галдящая толпа снаружи.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
