Прасолов уже привык, что днем здесь почти всегда туман, и поэтому, не обращая на него внимания, немедленно отправился к своему другу Емшину и неуклюже уселся в старое, протертое кресло, которое Емшин привез из своего родного Ленинграда.
– Степень А, – сказал Прасолов, – у нас! Что здесь может быть сверхсекретного? Они посылают к нам лучшие корабли. Как будто именно у нас здесь все начнется… – Он протянул Емшину через стол расшифрованную радиограмму и с удовольствием отхлебнул горячего чаю. – Тебе, Николай Иванович, тоже подкрепление посылают?
– Пока никаких сообщений. Емшин прочитал радиограмму. – Похоже, что твой час, Николай Семенович, наконец пробил, – сказал он, растягивая слова. – Ведь ты здесь именно для того, чтобы вершить великие дела.
– Пока я только тоннами жру жареную рыбу! – воскликнул Прасолов и даже запыхтел от ярости. – Ты хоть что-нибудь об этом Яковлеве слышал?
– Ничего. Небось один из тех поганцев, которые обязаны скрывать свое лицо и от которых, где бы они ни появлялись, одно беспокойство. Надо нам быть к этому готовыми. Мы совершенно не в курсе тех событий, что вокруг творятся. Как дождевые черви: когда на крючок попадем, только тогда поймем, что для нас многое изменилось…
Через пять дней небольшое соединение подводных лодок вошло в бухту Авачинская. Дело было ночью, густой туман все вокруг покрыл пеленой. Было очень сыро и влажно, и Прасолову пришлось торчать на своем командном пункте до тех пор, пока все подводные лодки не встали на якорь у крытых пирсов.
Крайне раздраженный и готовый встретить этого таинственного Яковлева как сторожевая собака незнакомца, то есть разве что не зарычать на него, адмирал Прасолов вышел наконец из штаба, чтобы принять рапорт командира подводной лодки.
Подводные лодки типа «Эхо» и «Виктор» лежали рядом, за ними виднелся огромный корпус «Дельты», а далее – Прасолов впервые видел это чудо – в тусклом свете прожекторов поблескивал толстый, веретенообразный корпус «Чарли». Так эту таинственную подводную лодку классифицировали в НАТО. На мостике огромной ходовой рубки стояли офицеры. Матросы выстроились на палубе. Командиры ждали у сходней. Стоило Прасолову показаться у пирса, как зазвучали команды и руки офицеров взлетели к козырькам фуражек.
Прасолов что-то буркнул про себя. Он коротко ответил на приветствие, спешно зашагал к подводной лодке «Чарли» и уже издали увидел человека, который стоял рядом с командиром, а затем пошел навстречу адмиралу. «Он довольно молод, – подумал Прасолов. – Лет тридцать пять, не больше». Форма на нем сидела как Влитая, шел он упругой, спортивной походкой. Затем резко остановился и отдал честь.
– Капитан третьего ранга Яковлев Иван Викторович прибыл в Ваше распоряжение! – доложил он звучным, басовитым голосом. «Какие у него холодные, внимательные глаза, – подумал Прасолов. – Любезно улыбается, но лицо как маска. Нет, с ним нужно быть поосторожнее».
Прасолов приложил два пальца к козырьку.
– Добро пожаловать в нашу тихую обитель, – ответил он. – Что вы нам привезли, Иван Викторович?
– Десять малых подводных лодок, товарищ адмирал. – Яковлев стоял неподвижно, словно памятник. – И личное послание главкома адмирала флота товарища Горшкова.
Прасолов кивнул и почувствовал, что у негр сводит шею. С этого момента он твердо знал, что Петропавловск-Камчатский не останется в стороне от мировых событий…
2
Сведения, содержавшиеся в привезенном Яковлевым запечатанном конверте, действительно оказались необычайно важными и, кроме того, совершенно секретными. Прасолов, расписавшись в получении документов, долго читал их, словно собираясь выучить наизусть каждое слово, затем положил на колени и внимательно посмотрел на Яковлева, который в ожидании его реакции молча пил чай.
– Вы знаете содержание документов, Иван Викторович? – спросил Прасолов и, смерив Яковлева взглядом, вновь испытал неприятное чувство, когда заглянул в его холодные глаза. «Емшину с ним тоже несладко придется, – со злорадством подумал он. – Кончилась твоя спокойная жизнь, дорогой Николай Иванович. То, что у меня лежит на коленях, изменит у нас все. Теперь и нам придется участвовать в тайной войне».
– Я информирован в той степени, в какой это сочли необходимым, – уклончиво ответил Яковлев. – Естественно, я не знаю, о чем вам пишет товарищ главком. Я в курсе только того, что мне предстоит выполнить.
– Американцы – черт бы их побрал! – готовятся к каким-то тайным испытаниям в северной части Тихого океана. Согласно агентурным сведениям, возле атолла Уэйк идет строительство подводных сооружений, а это свидетельствует о том, что в ближайшее время они устроят какую-нибудь пакость, может, проведут испытания подводных лодок новейшей конструкции…
– Предполагают, что это будут испытания новейших крылатых ракет и самонаводящихся торпед с атомными боеголовками, – ровным, спокойным голосом, словно читая вслух газету, сказал Яковлев. – Главный штаб крайне заинтересован в том, чтобы проследить за этими секретными приготовлениями американцев и проникнуть в их суть. Считается, что это один из наиболее засекреченных проектов Пентагона. Мы уже давно не позволяем американцам господствовать на морях, и они прилагают все усилия, чтобы вернуть себе былое могущество. Главный штаб считает, что тем самым они в открытую угрожают нашему флоту.
– Я уже прочитал об этом. – Прасолов сложил бумаги и положил их обратно в коричневый конверт. – Вы, Иван Викторович, направлены в мое распоряжение в качестве командира нового соединения особого назначения. Все боевые приказы будут поступать из Главного штаба. Первая ваша задача – проследить за действиями американцев. – Прасолов вновь посмотрел прямо Яковлеву в глаза. – Знаете, что через неделю вам придется перебраться в другое место?
– Нет, товарищ адмирал. – Яковлев был искренне поражен. – Это для меня полная неожиданность.
– Петропавловск останется основным пунктом базирования. А вы вместе с вашим соединением передислоцируетесь в Казатку. Это маленький городок на одном из островов Курильской гряды – Итуруп, неподалеку от Японии. Когда вы прибудете туда и увидите на берегу множество черных пятен, не ломайте голову – это просто черные тюлени, собравшись вместе, проклинают судьбу за то, что вы вынуждены жить там! Из Казатки вы отправитесь на выполнение боевого задания, товарищ Яковлев. А теперь можете выругаться от всей души, я вам разрешаю.
Прасолов ошибался. Яковлев даже в лице не изменился. Это доказывало только одно: Иван Викторович оказался более хладнокровным, чем он предполагал. Яковлев задумчиво поглядел в угол неуютной комнаты и вытянул узкие руки по швам.
