К несчастью для этрусков, осада пришлась на самый расцвет греческого государства. Греция только что разгромила войска могущественного Персидского царства; на Сицилии они нанесли сокрушительное поражение Карфагену. Греки чувствовали свою силу — не было такого «варварского» народа, который они не смогли бы победить.
Поэтому, когда Кумы запросили помощи, они ее получили. Их спасителем стал Гелон, правитель Сиракуз. Шесть лет назад он разгромил карфагенян и теперь не хотел упустить шанс распространить свою власть на территорию Италии. Он послал корабли на север, и этруски были сурово наказаны.
После такого разгрома этруски никогда уже больше не осмеливались вторгаться в южную Италию.
Но на смену этрускам пришли коренные италийские племена, жившие южнее. Самыми сильными из них были самниты, населявшие Самнию, располагавшуюся к востоку и юго-востоку от Лация.
После того как мощь Этрурии была ослаблена греками, самниты вторглись в Кампанию и захватили ее. К 428 г. до н. э. они взяли Капую, самый крупный негреческий город области.
Но если этрускам пришлось убираться с юга, то на севере дела обстояли еще хуже.
Примерно в то же время, когда виллановайцы (см. гл. 1) вторглись в Италию, племена галлов заняли обширные территории в Европе к северу от Альп.
После 500 г. до н. э. галльские племена перевалили через Альпы и столкнулись в плодородной долине реки По с этрусскими поселенцами. Шли десятилетия, и галлы мало-помалу продвигались на юг. Галлы наступали, а этруски отступали, пока, наконец, вся долина По не превратилась в то, что потом стали называть Цизальпинской Галлией, что означает «Галлия по эту сторону Альп» — «по эту», разумеется, с точки зрения Рима.
(Области к западу и северу от Альп иногда назывались Трансальпийская Галлия, или «Галлия позади Альп». Правда, Трансальпийская Галлия настолько превосходила размерами, а позже и могуществом Цизальпинскую, что ее стали называть просто Галлией.)
К концу V в. до н. э. Этрурия оказалась в очень сложном положении. Разбитые и изгнанные из Кампании и долины реки По этруски безуспешно пытались сдержать натиск галлов. Галлы совершали опустошительные набеги в самое сердце Этрурии, и отчаявшиеся этруски чувствовали себя в безопасности только за стенами своих городов.
Ситуация ухудшалась с каждым годом, и римляне могли спокойно спорить между собой и воевать против других городов Лация.
Эти войны не всегда давались им легко. Вольски установили свою власть над юго-восточными районами Лация (видимо, во время этого похода и произошли события, легшие в основу легенды о Кориолане) и вступили в союз с эквами, племенами, населявшими горные районы на его восточных границах.
С войнами, которые римляне вели против эквов, связана знаменитая легенда о Луции Квинции Цинциннате. Он был патрицием и придерживался тех же взглядов, что и Кориолан, то есть выступал против трибунов и любого писаного закона. Тем не менее, его всегда изображают образцом старомодной добродетели и неподкупной честности. Он вел очень умеренную жизнь, сам обрабатывал свою землю и был пламенным патриотом. Его сын грубо оскорбил трибунов и был отправлен в ссылку, и Цинциннат в горе удалился к себе в поместье, не желая больше принимать участия в политических делах.
В 458 г. до н. э. эквы окружили римское войско и над консулом и всей его армией нависла угроза полного разгрома. Было решено обратиться за помощью к Циициннату, которого провозгласили диктатором. Согласно римским законам, диктатор назначался при чрезвычайной ситуации и наделялся абсолютной властью. Однако срок его полномочий ограничивался шестью месяцами. Это название произошло от римского глагола «говорить», поскольку любое слово диктатора считалось законом.
Когда Цинциннату сообщили об этом назначении, он пахал поле. Бросив плуг, он тут же отправился на Форум, собрал новое войско и бросил его против эквов. Явившись на поле битвы, он стремительно атаковал неприятеля, разгромил его, спас консула и его армию и вернулся в Рим — и все это в течение одного дня! (Во что невозможно поверить.)
Вернувшись в Рим, Цинциннат тут же сложил с себя полномочия диктатора, не желая ни одной лишней минуты пользоваться абсолютной властью, и вернулся к себе в поместье.
(Как пример добродетели и использования власти только в интересах дела без какой-либо выгоды для себя, поведение Цинцинната поражало людей последующих поколений. В конце Войны за независимость Джордж Вашингтон казался многим новым Циициннатом. Поэтому после войны офицеры революционной армии образовали Общество Цинциннатов; это слово во множественном числе звучит по-латыни как «Цинциннати». В 1790 г. члены этого общества поселились в городе на берегу реки Огайо и назвали его в честь своего общества Цинциннати.)
Зная, что Этрурия ослаблена набегами галлов, римские войска обрушились на прежних захватчиков и разгромили их. Самым южным городом Этрурии был город Вейи, располагавшийся всего в двенадцати милях к северу от Рима. Размерами своими он значительно превышал Рим и, вполне возможно, был самым крупным городом в самой Этрурии.
Римские предания утверждают, что Вейи был давним врагом Рима и два города постоянно воевали между собой. Военные конфликты вспыхивали не менее четырнадцати раз! Однако здесь римские историки, скорее всего, сильно преувеличивают, ибо в течение первых трехсот пятидесяти лет своей истории Рим был значительно слабее Вейи и наверняка его опасался.
Но теперь, когда все силы Этрурии были брошены на войну с галлами, римляне решились напасть на Вейи. В 406 г. до н. э. они осадили город и, согласно преданию, стояли под его стенами целых десять лет, возглавляемые Марком Фурием Камиллом. Наконец, в 396 г. до н. э. Вейи был взят и разрушен, а прилегающие к нему земли отошли к Риму.
После победы, продолжает предание, Камилла обвинили в том, что он несправедливо разделил трофеи, В 391 г. до н. э. он в гневе покинул неблагодарный город и отправился в добровольное изгнание.
Галлы
Впрочем, победа над Вейи поначалу не принесла Риму никакой пользы. Галлы, с каждым годом все глубже проникавшие в Этрурию, не собирались ограничиться ею, и римляне, ловившие рыбку в мутных этрусских водах, вскоре обнаружили, что их собственные воды тоже замутились.
Вскоре после разгрома Вейи стало ясно, что вновь приобретенным владениям к северо-западу от Тибра и даже самому Риму не спастись от галльских набегов. Риму предстояло сразиться с Галлией.
16 июля 390 г, до н. э. (363 г. AUC) галльская армия под предводительством Бренны встретилась на берегах небольшой речки Аллия, в десяти милях к северу от Рима, с римской армией и наголову разгромила ее. (Даже много лет спустя день 16 июля считался у римлян несчастливым.)
(Конечно, римляне не называли этот день 16 июля. Мы пользуемся римскими названиями месяцев, поэтому они нам знакомы, за исключением двух. Во времена республики месяцы, которые мы теперь называем июлем и августом, именовались квинтилий (пятый) и секстилий (шестой) соответственно. В каждом месяце было три главных дня. Первый день, во время которого верховный жрец объявлял («calare») о начале нового месяца, назывался календами. От этого слова и произошел «календарь». День в середине месяца — пятнадцатый день марта, мая, июля и октября и тринадцатый день остальных месяцев — назывался идами, что произошло, возможно, от этрусского слова «деление». Девятый день перед идами, включая и их, назывался нонами («девять»). Другие дни назывались по числу дней, оставшихся до следующего основного дня. Так, 16 июля у римлян называлось «шестнадцать дней перед календами секстилия». Это ужасно неудобная система, и я буду в этой книге пользоваться современным календарем.)
Одержав победу, галлы пошли на Рим и, в отличие от Порсены, захватили его. Так впервые за всю свою историю Рим оказался в руках врага. В последующие восемь столетий другого такого случая не было. Соответственно, римские историки более поздних времен не смогли пройти мимо этой трагедии и понавыдумывали о ней множество легенд,.
Услыхав о приближении галлов, множество жителей Рима покинули город, а те, кто мог сражаться, забаррикадировались на Капитолийском холме в надежде отстоять его. Сенаторы, согласно преданию, уселись в портиках своих домов, готовясь бесстрашно встретить галлов. (Это была большая глупость; скорее всего, ничего подобного не происходило, но уж очень красиво звучит.)
