Префиарий удивился ее поведению и, сказав что-то мужчине в белом, противно хохотнул, на что тот кивнул, поставил на кровать небольшой серый чемоданчик с красным орлом, сжимающим кольцо, и жестом указал Азанет вернуться к кровати.
— Что? Чего он хочет от меня?
Коук закатил глаза, словно все было в самом деле очевидно без слов, но ответил вполне терпеливо.
— Это доктор Дитт, главный судовой врач. Ты же не боишься врачей? Ему просто нужно тебя осмотреть.
Для того, чтобы понять, что отказаться от новой встречи с доктором Диттом вряд ли получится, вовсе не нужно было быть семи пядей во лбу. Потому Азанет недоверчиво, но все же вернулась на свое место.
Следуя указаниям человека в белой форме она поочередно открыла рот, подняла руки и покрутила головой, дав осмотреть уши за затылок. Мужчина слегка дотронулся до ее распухшей щеки и внимательно рассмотрел ссадину на губе. После чего что-то спросил у префиария, на что тот ответил уже на карезском:
— Нет. У нас с ней возникло некоторое… недопонимание.
Доктор Дитт неодобрительно сощурился, но ничего не ответил. Только достал из чемоданчика белую продолговатую коробочку, размером с мизинец и протянул девушке на ладони, со словами:
— Мазь. Ушибы и царапины мазать. Бери — пригодится вся. — Голос его через маску звучал приглушенно. Интересно, что он прячет под ней, изуродованное лицо или только садистскую ухмылку? — Ложись на кровать вся, согни ноги в коленях.
— Что? — Азанет сделала вид, что не расслышала, но на самом деле ей просто хотелось убедиться в том, что она услышала все правильно.
— Что слышала. — Возмутился парсианец, кажется ему окончательно надоело возиться с глупой цифией своего господина, и он начал терять терпение. — Доктор должен осмотреть тебя после дефлорации.
— Дефлорации…
Мужчины переглянулись, а девушка покраснела, прекрасно поняв, о чем они и чего от нее хотят.
«Следовать пути никогда не бывает легко, наоборот, если ты переживаешь сложности и лишения, если с тобой происходит то, что заставляет тебя страдать физически или морально — значит, ты идешь в верном направлении. Значит, ты на своем месте.» — Так говорил ее отец. И как же хорошо, что его здесь нет, что он не станет свидетелем того, как низко она пала и на что ей приходится идти, для того чтобы вернуться к Создателю и к ним, своим любимым и близким. Интересно, сколько ее жизней в этом мире должно было оборваться ранее, чтобы в этой ей суждено было претерпеть столь много горя.
Азанет подобрала подол своего длинного платья и забравшись на кровать с ногами, закрыла глаза. Ее мутило от одной мысли что этот человек в белом будет трогать ее там… а остромордый парсианец будет на все это смотреть…
Она не видела, но слышала, как доктор Дитт выложил из ящика какие-то медицинские приспособления и вздрогнула, когда его холодная рука в перчатке дотронулась до внутренней стороны бедра.
— Шире ноги.
Послушно расставив ступни шире, она стиснула зубы и еще сильнее зажмурилась, ожидая боли, но почувствовала только холод руки доктора — соприкосновение нежной, еще воспаленной плоти с его мягкой резиновой перчаткой. Затем что-то еще более холодное и очень тонкое проникло в нее и Азанет содрогнулась всем телом. Сжавшись каждой своей мышцей, зажмурившись до появления белых мушек перед глазами, она лежала и мысленно следовала за движением этого предмета внутри себя. А он проникал все глубже и это ощущение обостряло чувство тревоги, которое вот-вот могло перерасти в панику — что они делали с ней? Зачем это все?
— Расслабишься — будет проще и быстро. Я посмотрю, на этом все. — Холодно сказал доктор в своей странной манере.
«Ну, конечно, расслабиться, когда двое имперцев ищут что-то у тебя под юбкой!» — раздраженно подумала девушка, но все же попыталась последовать совету.
Все закончилось неожиданно — Дитт вытащил холодное устройство быстрым движением, оставив внутри ее лона ощущение этого скользкого холода. Затем, так же быстро сложил все извлеченное из чемоданчика обратно.
— Цикл рассчитан верно. Я отметил график посещений. Следите за гигиеной?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— С этим проблем не было. — Расплылся в улыбке префиарий.
— Хорошо. С карези никогда не работал. Было много женщин арагос, когда работал на Тевтонге 9. Зачем таких выбирать в цифии? Cтранный вкус у командующего. А подчиненные, знаете, всегда стремятся угодить — берут то же самое. Будут еще карези?
— Нет, по крайней мере не теперь. Когда все уже было кончено, группа Кри проникла на Мауин 1… вы разве не видели вспышку? — удивился Коук.
— Нет. Было много раненых, не покидал медотсек до вашего вызова.
— Что ж, тем лучше. Командующего Ха Надда больше нет. Уцелевшие штурмовики из его части получили право на полную зачистку. Остались только те, кого взяли в плен в первую очередь и успели доставить на корабли, среди них карези всего одна. — Мужчина пожал плечами и добавил, как само собой разумеющееся. — У командующего Ха Надда служило много наемников, это не истинные имперцы. Горячая кровь требует выходя, и Совет это понимает, а иногда и поощряет, как теперь.
— Рыжая на удачу. Андар матрэй! — Пожал плечами доктор Дитт и направился к выходу.
— Андар Матрэй! — отозвался в ответ префиарий и обернулся к своей подопечной.
Девушка сидела на кровати, немигающим взглядом уставившись в стену, в которой была спрятана дверь, до побеления костяшек пальцев вцепившись в собственные колени.
Они убили всех?
* * *
Ну, разумеется он не просто так затеял этот разговор именно на карезском при ней. Он хотел, чтобы она услышала его. Хотел еще раз ткнуть ее носом в то, что она избранная и должна это ценить!
Пять тысяч ее соотечественников! Почти пять тысяч нашли убежище под защитой Корпуса Кри… и всех их больше нет? Это было немыслимо!
А что, если в самом деле не еще нет, а скоро не будет? Что если все это еще не произошло, а прямо сейчас происходит на пылающей Нарвиби?
Азанет ходила из угла в угол комнаты, до боли прикусывая травмированную губу и заламывая руки, силясь привести в покое мысли. Но этого было слишком мало — щемящая боль теснила сердце в груди и туго скручивала узел где-то пониже желудка. Ее тошнило, ей хотелось плакать, потом бить кого-нибудь со всей силы, пока жизнь не покинет его тело. Хорошо бы этим кто-то оказался Коук, который час или более назад, удовлетворенный произведенным эффектом, молча удалился из комнаты вместе со служанками, вслед за доктором Диттом. Или нет… какой прок от смерти Коука — смерть командующего До Готта принесла бы больше пользы… смерть Черного Знамени, во имя всех невинных жизней, что он отнял.
— Только послушай себя, как ты можешь такое говорить…. — сама себе прошептала девушка и опустилась на колени прямо посреди комнаты, закрыв руками глаза, полные горячих слез.
Все разумные существа, даже те, что не следуют пути — дети Создателя и для каждого из них у него есть план. Нельзя просто так отнять жизнь, если от этого не зависит твоя собственная и выбора нет… даже у такого человека, как он, даже у такого как Корифей Мон Атто и… Император…
Следовать пути тяжело, но вера — единственный маяк во тьме, что сгустилась сегодня в небе над Нарвиби, ведь все, кто погибнет, если то был их истинный путь, отправятся прямо к Создателю, беспрепятственно минуя врата солнцеликой Маат.
Но облегчение от этих мыслей не наступило.
Быть может потому, что ей хотелось вовсе не облегчения, а мести? Настоящей, кровавой, такой, которой сейчас следуют те выжившие наемники, что зачищают Нарвиби?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
В комнате раздался знакомый шелест гидропривода и стенные панели разъехались в стороны, прежде, чем увидеть пришедшего, девушка сквозь пелену заплаканных глаз успела разглядеть ярко освещенный коридор и двух вооруженных людей в конце него…
Она не ожидала, что появись он перед ней вновь, испытает настолько сильное чувство ненависти. Азанет бросило в жар, при том, что руки и ноги ее наоборот онемели. Она боялась его и ненавидела в тот момент так ярко и душно, что будь у нее нож в руке или хоть что-то, кинулась на него не задумываясь о пути и всем том, во что верила всю свою недолгую жизнь.
