Во-вторых — ответственность. Поскольку цифия находятся в непосредственной близости к своему владетелю, за все ее действия отвечает тоже он. Что, если вспомнить историю с Каэрой, принадлежавшей командующему Са Ваггу — может иметь весьма плачевные последствия. Женщина совершившая едва ли не самое дерзкое и почти удавшееся покушение на Императора, не просто разрушила карьеру Са Вагга, а привела к краху всю его семью, включая младших братьев и даже племянников.
До Готту удалось избежать наделения этой привилегией после победы на Марионе и даже после битвы за станцию Кеплер-12, и он ушел бы от неудобного вопроса и теперь, если бы господин Мон Атто не уговорил его «по крайней мере взглянуть на то, от чего он отказывается».
Подарком была хрупкая, тонкая девушка с копной волос невероятного цвета — ее длинные ресницы были очерчены четко и слегка подрагивали, пока их обладательница находилась в искусственном сне. Яркие аккуратные губы, которые смотрелись по-детски невинно из-за того, что верхняя была слегка больше нижней, мягкая линия подбородка и высокие скулы… Она лежала обнаженной на металлическом столе и ему сказали, что если он не примет положительное решение, то ее придется утилизировать, потому что карезийка не представляет фактической ценности.
Он почти отказался, но вдруг сам с удивлением осознал, что сомневается.
«Если ты сомневаешься в своем выборе, значит ты на самом деле уже выбрал» — так, кажется звучит та пословица.
И это действительно было так.
Сразу после, когда наваждение прошло, он подумал, что зря поддался уговорам, что просто согласился под действием момента — благодаря его стратегии только что пал рубеж сопротивления, который объединенная коалиция империи и содружества не могла переступить без малого шесть лет. Он принимал поздравления; Корифей Мон Атто сказал, что лично расскажет Императору об успехах своего ученика и велел по крайней мере ознакомиться с подарком, сказал, что после такой крупной победы, командующий его ранга просто обязан взять себе трофей на удачу.
Это было тяжело.
Нет, управлять людьми достаточно просто, если они к этому готовы, тем более с талантом До Готта к манипулированию и его тонким чутьем. Но перед ним была запуганная чужеземка, не имеющая ни малейшего понятия о порядках Империи.
Да и он сам был в растерянности, потому что не знал, что хотел получить. Впервые не знал, что делать!
Ее можно было сломать, это было проще всего — использовать по назначению, так делают многие. Но какой бы тогда с нее был прок? Таких девушек он покупал на одну ночь, когда представлялась возможность — не любопытные, покладистые, молчаливые. Во время секса лучше не смотреть на них — пропадает всякое желание, они либо молчат, отстраненно глядя вдаль, либо, что еще хуже, изображают страсть, которой нет… а он ненавидел фальшь больше всего, она была первой в его списке самых отвратительных вещей.
Став такой она бы очень быстро перестала его интересовать, но избавиться от цифии не так-то просто, ведь эта «должность» фактически дарит наложницам гражданские права, пусть и временные. Это делается для того, чтобы у неаккуратных господ была возможность официально признать нажитых от цифий детей.
Для того чтобы избавиться от опостылевшей женщины, пришлось бы лично доставить ее в Верховный совет, а затем передать в специальный отдел, который, только убедившись в том, что она не выдала посторонним никаких важных секретов, поставил бы вопрос о ее ликвидации. Верховный совет, разумеется, принял бы положительное решение и отменил бы дарованные ей права, но все это тянулось бы и тянулось, причиняя всем уйму неудобств.
Но что-то было в ней такое, что заставляло его хотеть большего. Рыжий цвет волос, такой редкий среди людей в наше время? Естественная, не испорченная новомодными улучшеними красота? Беззащитность туземки обреченной на смерть без его помощи?
Об этом он мог подумать и после. Главным было то, что она была ему интересна и, что уж там, вызывала желание своей хрупкой складной фигурой, редкой гармоничной красотой…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Тогда он решил вести себя с цифией так же, как и с любым другим подчиненным… ну почти. Это сделало ее напуганной и покладистой. Слишком покладистой. Трахая ее в первый раз, он не мог отделаться от мысли, что с тем же успехом мог не разговаривать с ней вовсе, а просто приставить нож к горлу. До тех самых пор, пока она не запустила руки в его волосы и не притянула к себе. Это был важный момент, в одно мгновение он несколько раз изменил свое решение с того чтобы грубо осадить ее, запретив прикасаться к себе, до того, чтобы позволить ей больше.
Он понял, что ему хочется, чтобы она так делала, чтобы не боялась его, а возможно даже и могла дать отпор. Мысль об этом завела его и одновременно озадачила — по всему получялось, что он хотел, чтобы наложница желала его, как любовника, а не просто исполняла долг. Но ведь чувства — это не то, чему пристойно быть между цифией и ее госпадином.
На будничный вопрос прифиария, о том, доволен ли он рыжеволосой карезийкой, До Готт без задней мысли ответил, что будь она еще более покладистой, он перепутал бы ее со стулом или спинкой кровати. И этот идиот не придумал ничего более уместного, чем рассказать девочке о том, какой финал был избран Императором для ее планеты.
Несомненно, справляться с женской истерикой было вовсе не так интересно, как лишать эту карезийку девственности, но все получилось как нельзя лучше… и секс в этот раз был намного занимательней.
Воспоминание о недавней близости подняло в нем волну возбуждения. Обнаженные изгибы ее тела будоражили воображение и он подумал, что еще не брал девушку сзади… что было бы неплохо разбудить ее прямо сейчас и наверстать упущенное, тем более он был к этому уже совершенно готов.
Карезийка спала крепко, положив одну руку себе на грудь, ее тонкие длинные пальцы едва касались одного из маленьких круглых ореолов. Рот приоткрыт, длинные ресницы тревожно подрагивают… командующий До Готт не мог вспомнить, как давно позволял себе отвлечься на что-то столь же прекрасное и решил не будить ее. К тому же вероятнее всего девушка слишком устала для того чтобы снова подарить ему не только физическую, но и эмоциональную разрядку.
Для этого еще будет время… много времени. А физическую разрядку можно получить и в тренеровачном зале.
Он поднялся с постели аккуратно, чтобы не разбудить ее и, собрав по каюте разбросанные вещи, оделся рассматривая ее обнаженное тело на своей постели.
Пожалуй, подарок понтия все же пришелся ему по вкусу и пора перестать это отрицать, хотя бы самому себе.
8. Галлская Фурия
За пределами Танатоса — 4, известного в этой части галактики и под другим названием, Черное Знамя Империи, неторопливо вращалась Нарвиби. С такого расстояния не было видно каких-либо изменений в ее ландшафте; горящих поселений, разрушенных городов или тел, которые теперь щедро устилали все дороги к местам высадки имперского десанта. Желто-зеленая планета с подземными океанами и реками очень скоро будет очищена и передана в управление Содружеству, которое наладит производство полезных материалов, продукции, добычу ископаемых. Заселит Нарвиби и, в конце концов, сотрет какие-либо следы той гуманитарной катастрофы, что разразилась здесь несколько дней назад.
Командующий До Готт толком не спал уже больше двух суток, но чувствовал себя удивительно бодро и более того, пребывал в отличном расположении духа. Это замечали и подчиненные, по крайней мере ему так казалось, когда он ловил на себе «другие взгляды» старпома, офицеров и даже низшего состава. Хотя, дело скорее было в том, что все они уже слышали последние новости: командующий наконец обзавелся тем, что по рангу было положено получить еще восемь лет назад.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
На корабле сложно оставить что-то в тайне, если об этом предварительно не позаботиться, о чем он не распорядился и теперь немного сожалел. Хотя… тем лучше — нарочитая секретность только привлекла бы излишнее внимание к делам, которые точно больше не касались никого на этом корабле.
