надо. Твои орлы просто проедут, а мы все это зафиксируем для истории.
— От меня, что надо?
— Дай мне еще одно транспортное средство. Я Баранова, оставлю здесь на «тигре» с экипажем Свистунова, а сам поеду в Лопань, нужна одна единица для прикрытия, все-таки сам понимаешь, надо выглядеть в глазах украинской общественности весомо и авторитетно.
— Одного БТРа хватит? — деловито спросил Самохвалов.
— Конечно.
— Ну тогда вот этот и забирай, — махнул рукой майор в сторону ближайшего БТР-82. — Эй, Птицин! А, ну, вылазь наружу!
Из нутра БТРа появилась голова в шлеме и тот самый боец в внешностью рязанского парня, выбравшись наружу, встав по стойке смирно, бодро отрапортовался.
— Товарищ майор, старший сержант Птицин по вашему приказанию прибыл.
— Сержант, вместе с экипажем и БТРом поступаешь под начало к майору Смирнову, будешь прикрывать его команду. Слушать его, как меня, но если он вас будет втягивать в откровенную авантюру, типа, поехали, захватим в плен Зеленского, то сразу же мне с докладом. Понял?
— Так точно, товарищ майор.
— Свободен.
— Спасибо за суп и за твой косяк с дроном, — пожал мне руку Самохвалов, — удачно все сложилось, хоть поработаем чуть-чуть, а то вот так бы тут и проторчали, а к вечеру, завернули бы назад.
— С чего бы это? — удивился я такому выводу.
— Ну, так понятно же, что уже сегодня к обеду, край к вечеру, Харьков будет наш. Как только выйдем на окраины этого города, так местные сразу же сбросят ярмо нациков и вывесят российские флаги на каждом балконе, а русские песни будут литься из каждого окна. Завтра будем Харьковскую область называть — Харьковская Народная Республика. Обидно было бы не поучаствовать во всем этом. Так, что фартовый ты тип, майор, повезло мне с тобой, хоть успею поучаствовать в реальном деле.
— Ну-ну, — скептически хмыкнул я, когда майор умчался на своем «Тигре» в хвост колонне.
В нашей, да и не только в нашей бригаде, думаю во всех воинских подразделениях, которые были задействованы в специальной военной операции на Украине бытовало стойкое мнение, что эта компания закончится за считанные недели. Блицкриг, мать его так! Вроде, кто, знал, кого-то, у которого был зять в генштабе, который своими глазами видел секретный формуляр, подписанный лично главнокомандующим, что к 9 мая этого года операция должна быть полностью завершена. Нам надо только зайти на Украину и ВСУшники сразу же сдадутся в плен, украинские мирные жители выбегут навстречу нашей военной технике как в 1943 году и будут забрасывать броню живыми цветами, плакать от радости и целовать в засос смущенных таким вниманием вояк. Хорошо было бы, но весь мой опыт подсказывал, что вместо цветов и поцелуев мы получим выстрелы и гранаты в нашу сторону. Ладно, поживем, посмотрим, может я и ошибаюсь.
— Птицин! — позвал я командира БТРа.
— Вызывали, товарищ майор? — показалась голова старшего сержанта из люка.
— Видел, где дрон упал?
— Так точно!
— Сможете из пушки их достать, надо похоронить обломки дрона, а особенно тротиловую шашку и детонатором надо утопить, а то негоже её просто так оставлять.
— Конечно, сможем, — браво доложил старший сержант. — У меня знаете какой стрелок меткий. Белку в глаз бьет!
— Ну, тогда выполняй, только сперва вот эту камеру закрепи на башне, так чтобы объектив смотрел по курсу стрельбы орудия. Там болтовой крепёж на зажимах. Справишься?
— Легко, на недавних учениях, на наш БТР уже вешали камеры, я знаю, как это делать.
— Совсем хорошо, тогда вот тебе еще одна камера, закрепишь ей на носу бронетранспортера, с правой стороны, чтобы была видно правая обочина дороги. У вас десять минут на всё про всё. Потом следуете за нами, у тебя сколько бойцов?
— Нас всего четверо: я, мехвод — Пашка, стрелок — Юрка и Чингис.
— Чингис — это тувинец?
— Так точно.
— Позывной или реальное имя?
— Реальное имя. Чингис Андреевич Монгуш. Второй год на трехлетнем контракте. Пулеметчик, еще за ним закреплен РПГ-7.
Вообще в БТР-82 должно быть три члена экипажа и семь десантников. А тут получается экипаж есть: водила, стрелок и командир машины, а десанты нет, вернее он есть, но представлен всего один бойцом, пусть и вооруженный одновременно пулеметом и гранатомётом. И это проблем не конкретного бронетранспортёра, а всей группировки российских войск, участвующих в вооруженном конфликте с Украиной. По бумагам численность войск одна, а по факту другая, намного меньше. Проблема в том, что за «ленточку» приказано брать только контрактников, солдат срочной службы брать нельзя. Вот и получается, что бой пойдут не семь десантников, а всего один.
— Отлично. Чингиса я заберу к себе в машину, вместо старшего лейтенанта. У вас все нормально? Раненые, жалобы есть? Есть хотите или сыты?
— Все хорошо. Раненых нет, жалоб нет, сыты!
— Молодцы, так держать. Как приедем в село, вылезаете наружу и следите за местными в оба, если, что не теряйтесь, будут проявлять агрессию, не тушуйтесь, аккуратно, вежливо, но жестко пресекать любые попытки нападения и блокировки. Мы теперь здесь главные. Понял?
— Так точно.
— Тогда проведи беседу с экипажем.
— Слушаюсь!
— Свободен. Выполняй приказ!
Через пару минут башенное орудие БТРа — 30мм пушка, несколько раз рявкнула, я довольно хмыкнул, глядя на экране планшета в максимальном приближении, как обломки дрона и остатки тротиловой шашки исчезают в темной воде среди обломков взорванного, растрескавшегося льда.
Вернулся Баранов, который рассекал на приданном нашей группе бронеавтомобиле «Тигр», как на такси. В «Тигре» помимо старшего лейтенанта было еще три военнослужащих третьего батальона 273 мотострелковой бригады.
Поставил перед Кириллом задачу: установить на «Тигре» российский триколор и знамя Победы — копию штурмового флага 150-ой ордена Кутузова II степени Идрицкой стрелковой дивизии и под звуки бодрой патриотической музыки зафиксировать на «пленку» проход нашей колонны.
— Какую музыку ставить? — деловито спросил Баранов, вытаскивая из десантного отсека нашего «Тайфуна» музыкальную колонку. — Марш «прощание Славянки»?
— Нет, — отрицательно покачал головой я. — Надо что-то забористое, чтобы каждого зацепило.
— Может «Священную Войну» или Газманова?
— Нет. Поставишь «Группу
