и попытаться продать машину, отдать этим людям деньги и забыть все это, как страшный сон. Я ведь не могу прятаться в этой квартире вечно. И некому мне помочь решить этот вопрос как-то по-другому. Как же меня угораздило так вляпаться?
Роюсь в вещах Семёна и нахожу ключи от машины. Прячу их в потайной кармашек платья, туда же, где лежит мой паспорт, который я теперь всегда ношу с собой. Как же мне продать машину? На ум приходит только одно. Мне нужно обратиться к Егору. Он, может, и не станет мне помогать, но он связан с машинами, значит, наверное, может.
Так и гоняю эти мысли по кругу весь вечер.
Ночью я сплю плохо, мне снятся кошмары, в которых я убегаю от амбалов, а они тянут ко мне свои руки, которые в какой-то момент вытягиваются в длину, становятся вездесущими, опутывают весь город, и нет ни одного уголка, где я могла бы скрыться от них… С криком просыпаюсь в холодном поту. Пью чай и начинаю собираться. Выскальзывая из ночной рубашки, вижу четко отпечатавшуюся пятерню из гематом на нежной коже. Денег на такси у меня нет, можно ли доехать до сервиса Егора на автобусе, я не знаю, а спросить ни у кого не решусь. Но дорогу я помню. Принимаю решение отправиться пешком. Дорога занимает у меня около часа, мороз нещадно щиплет щеки, холодит мои руки и ноги. Но я продолжаю идти. Мне кажется, что Егор сейчас — единственный человек на всем белом свете, который может меня спасти. И я не знаю, возникают ли эти мысли из разумных доводов или от того, что я просто соскучилась.
Но, когда в поле моего зрения оказывается здание автосервиса, я сразу тушуюсь. Переминаюсь с ноги на ногу и понять не могу, на что я надеялась, когда сюда шла. На свои фантазии? Так вот ты здесь, Ада, чего встала? Боишься, что сейчас они разобьются о суровую реальность, и тебя просто грубо пошлют?
И стоять мне там вечно во внутренней борьбе с самой собой, но вот из калитки выходит приятной внешности парень с вьющимися волосами и натыкается на меня, держащуюся руками за ограду.
Егор
В который раз проверив уровень масла, убеждаюсь, что там все в порядке, а насчет продолжающего мигать значка на приборной панели придется искать проблему в электронике. Краем глаза вижу идущего ко мне Пашу и слышу:
— Там к тебе пришла та девушка-блондинка, про которую ты у меня спрашивал.
Резко поворачиваю голову к нему и не верю своим ушам. Позволяю себе коротко хохотнуть вслух над иронией судьбы. Буквально каких-то два месяца назад я так же сообщал Паше, что его у ворот ждет Ева, на данный момент его девушка.
— Только ты будь аккуратнее, мне кажется, она очень напугана.
Смотрю на него ты-за-кого-меня-принимаешь взглядом и спешу на улицу.
Снежинка и правда мнется на улице у ограды. Такая хорошенькая в своем пальто с меховым воротником, цветном платке, с порозовевшими от мороза щечками. В который раз отмечаю, какая она маленькая и хрупкая. В этот раз, кажется, она стала еще тоньше, хотя как это, блин, возможно в зимней одежде? Останавливаюсь напротив, глаза в глаза друг другу глядим. Снежинка молчит, но теперь, с этого расстояния я вижу, как дрожат ее губы.
— Привет, как я могу тебе помочь?
И после этой фразы она начинает реветь навзрыд. Застываю в ступоре, потому что я как бы совсем не эксперт. Я по теме приятно провести время с девушкой и расслабиться, это да. А женские слезы это для меня как текст на китайском. Наверно, на весь автосервис сейчас слышен скрип шестеренок в моей голове. Не придумываю ничего лучше, чем притянуть ее к себе и прислонить лицом к своей груди. Снежинка на секунду замирает, а потом решительно отстраняется, отпрыгивая от меня сразу практически на метр. Смотрит испуганно, но рыдать перестает.
— Все, прости, больше трогать не буду, — поднимаю ладони на уровне плеч, сдаваясь. — Пойдем внутрь, согреешься.
Я выскочил в одной рабочей форме, изо рта моего при разговоре валит пар. Медленно начинаю движение в сторону здания, периодически проверяя, следует ли за мной девушка. Усаживаю Снежинку на диван, иду ставить чайник. Паша тактично делает вид, что очень занят под капотом, а остальные парни повскакивали со своих рабочих мест с интересом.
— А ну брысь работать! — цыкаю я на них, проходя мимо.
Приношу Снежинке горячую чашку, она берет ее в руки и шепотом произносит:
— Спасибо.
Это первый раз, когда я слышу ее голос. И он мне настолько заходит, что я на секунду прикрываю глаза от удовольствия. Будет очень странным попросить ее на диктофон сказать пару фраз, чтобы гонять в наушниках перед сном? Вот же придурок.
Присаживаюсь на корточки напротив, чтобы быть чуть ниже уровня ее лица, и снова пытаюсь завязать диалог:
— Так что я могу для тебя сделать?
Снежинка резко выдыхает, но на этот раз идет на контакт:
— Помоги мне продать машину. Срочно нужны деньги.
— Почему твой муж этим не займется?
Она удивленно распахивает глаза, изучая мое лицо.
— Он погиб чуть больше месяца назад. Разбился.
— Что? — только и могу удивленно выдохнуть я.
Наверно, я мог увидеть это в газете или новостях, но я настолько закопался и одичал тут в сервисе, что совсем не слежу за событиями. Выходит, Снежинка теперь свободна. И она сама ко мне пришла. Выполняя её просьбу и помогая ей, я смогу официально находиться рядом. Радость топит меня изнутри, накрывая с головой волнами. Гореть мне, наверно, в аду, за то, что радуюсь чужой трагедии, но когда меня это волновало.
— Я могу попробовать помочь, но сначала мне нужно будет увидеть состояние машины.
Снежинка кивает. Прошу ее подождать немного, наскоро принимаю душ и переодеваюсь. Потом веду ее к своей черной Камри и забиваю услышанный адрес в навигатор. Мы оказываемся вдвоем в тесном пространстве салона. Кажется, даже воздух между нами наэлектризован. Я правда пытаюсь сосредоточиться на дороге,
