как вполне логичных — шоколад действительно штука полезная и для бюджетников не сказать, что особо доступная. Но вот так меня кормить? С рук?!
А еще… темно уже, две луны яркие-яркие — Милею чуть облачком прикрыло, будто бы прячется она, а полумесяц Сэйгана к ней рожками тянется…
Так легко позволить себе поверить, хоть на миг поверить, что никого в этом мире и нет больше: две луны друг около друга и мы с Тарисом. Как и они — рядом. И тоже никогда вплотную не сблизимся, не дотянемся друг до друга.
Уж тысячи лет, наверное, наши луны с влюбленными сравнивают, вот и пришла такая глупость в голову. Потому что правда ведь: никогда нам не сблизиться.
Тарис слишком страстный, слишком горячий и предлагает мне то, чего я никогда для себя не хотела. И главное — до сих пор не хочу.
Свет из окна, у которого мы стояли, падал на землю ровным прямоугольником, и Тарис, шагнув подальше от него — а заодно от меня, — тихо спросил:
— Вкусно?
Я не сразу вернулась в реальность. Все еще пребывала где-то между настоящим и сладким вымыслом, в котором было возможно решительно все. Даже мы.
— Ага… То есть… — Я потрясла головой, злясь на себя за косноязычность, и, сосредоточившись, закончила фразу: — Очень вкусный шоколад, спасибо.
— Я даже не знаю, ты горький любишь или молочный, — проговорил герцог, и его губ коснулась знакомая, сводящая меня с ума улыбка… — Угадал, значит?
И голос. У него совершенно особенный голос. Хрипловатый, будоражащий. Особенно в те моменты, когда вокруг нас лишь полумрак, а в свидетелях лишь звезды на небосклоне.
— Угадал.
— Хелли… — Мое имя он почти прошептал, и каждый звук отзывался мурашками на коже. А потом опять шагнул ближе, а я отступила к стене домика и вжалась в нее со следующим его шагом. — Хелли…
Всегда так: одной половиной хочу, чтобы немедленно исчез отсюда, а второй половиной — чтобы нагнулся ближе, чтобы глаза в глаза, чтобы… разрешить себе и ему.
Едва не вырвалось греховное: «Поцелуй меня!», но я стиснула зубы, проглотила шоколад и прошептала в ответ:
— Что?
И вздернула подбородок, стараясь хотя бы выглядеть спокойной и уверенной.
Эх, и почему я такого маленького роста?! Вечно приходится снизу вверх на него смотреть!
— Еще кусочек, — потребовал Тарис, и длинные пальцы опять оказались у моего рта. А отступать больше некуда. Пришлось вновь отводить его руку.
И приходить в себя!
— Да ну тебя, Тарис! — Мне удалось сказать это твердо и даже негодующе. — Что ты меня, как рысенка, с рук кормишь! Поверь, я в силах самостоятельно сожрать шоколадку.
— Вас накормишь, пожалуй, — хмыкнул герцог. — Я просто хочу, чтобы ты всю плитку съела. Тебе колдовать скоро, а шоколад сил придает, знаешь ведь.
— Так я ем. Давай свою плитку.
И мне действительно ее отдали, а после с усмешкой спросили:
— Хелли, ты обиделась, что ли? А хочешь, ты мне кусочек дай… Дашь?
Я фыркнула и протянула ему пластинку из трех сладких квадратиков. А Тарис наклонился и прихватил вместе с шоколадом подушечку моего пальца.
— Видишь? — спросил, тут же выпустив. — Ничего страшного. Я тебя кормлю, а ты меня. И мы опять не ругаемся.
И вновь этот вибрирующий, низкий голос, на который отзывается что-то в глубине меня.
— Да я не хочу с тобой ругаться…
— Я рад, — прошептал он. И тут же строго сказал: — Тогда быстро доедай, Хелли, и иди спать.
— Да поняла я, поняла…
Надо сказать, что доедать на глазах у парня было мягко говоря — нервно. К счастью, он перестал надо мной нависать и, сдвинувшись в сторону, тоже прижался спиной к бревенчатой стене.
Так мы и стояли. Я шоколад лопала, а Тарис просто смотрел в небо и молчал.
В какой-то момент меня посетило слегка абсурдное, но тем не менее очень привлекательное сейчас желание: забыть про хорошие манеры и смачно чавкнуть шоколадкой! Да, это невоспитанно и за такое нас тетка в детстве полотенцем по головам лупила, но реакция влюбленного, по его заверениям, Тариса наверняка была бы бесценной!
Ведь его так в свое время корежило даже просто от моей речи! А тут… чавк-чавк.
— Все? — тихо спросил он спустя пару минут, пока я боролась с приступом хулиганского настроения.
— Ага, — кивнула я и, смяв упаковку из-под шоколадки, убрала в карман. — Спасибо за заботу.
— Всегда пожалуйста, — сверкнул он улыбкой в полутьме. — А теперь надо кое-что сделать, чтобы ты не проспала.
— Я и так не просплю, — сердито отозвалась я.
— И все же подстраховаться необходимо, — наставительно ответил Тарис, тем своим суровым, менторским тоном, который всегда вселял в меня спокойствие и уверенность. Так как обычно, если он так разговаривал, при этом никакой сводящей меня с ума ерунды не творил!
Обычно.
А сейчас все изменилось со скоростью звука. Еще миг назад герцог подпирал стенку домика, а теперь нависал надо мной, закрывая своей фигурой все-все на свете.
Сердце сначала остановилось, а потом рухнуло в живот и несколько раз медленно, но оглушительно громко там бухнуло. И тут же метнулось к горлу, где принялось оглушать меня там-тамами в ушах.
— Что ты?..
Но я даже толком не успела поинтересоваться.
Тарис перехватил мою руку, которой я хотела было упереться ему в грудь, и, развернув, поднес к своим губам. Глядя на меня сверкающими даже в темноте глазами, он медленно коснулся запястья губами, и я тихо охнула, ощутив, как кожа моментально нагрелась и ее даже чуть закололо.
Сердце вновь забыло про свой ход. Потому что перед моим внутренним взором вновь пронеслись все те моменты, когда я ощущала губы Тариса
