— Ну, мама, не плачь. — она осторожно провела пальцами по её влажным глазам. — Теперь уже не о чем плакать. Что произошло, то произошло. Ты хотела меня видеть — я здесь. Мы обе сделали много ошибок в нашей жизни. Но это уже в прошлом.
— Нас обоих судьба вывернула наизнанку, — Руна накрыла своей прозрачной ладонью руку дочери. — Я бы так многое хотела сказать тебе, но …. у меня просто нет сил… нет сил сказать все, что я хочу.
— Не надо, мама. Не терзай себя. Я все понимаю.
Альбина кусала губы, но это не помогало. Слезы было не сдержать.
— Ты не можешь понять, Альбина. Я не дала тебе шанса понять меня, как мать. Я…
— Мама, — Альбина положила голову рядом с ней на подушке. — я пришла просто повидать тебя. Не терзай себя воспоминаниями и сожалениями.
— Не останавливай меня. Я должна сказать это. Я не дала тебе любви в достатке, я не дала тебе тепла, понимания, поддержки. Я обделила тебя всем тем, что нужно маленькой девочке от матери. Я не прошу понимания сейчас. Ты никогда не поймешь все равно. Я прошу простить меня. Слышишь? Просто скажи, что прощаешь меня и уходи. Тебе незачем смотреть, как я превращусь в кучку костей.
Альбина испытывала только одно чувство — острую жалость. Злость, неприятие, обличающие слова, миллиарды раз вертевшиеся у неё в голове, обиды, затаившиеся еще со времен далекого детства — все это поблекло, стерлось, потеряло свои очертания перед лицом такого отчаяния. Она не видела в глазах матери ни любви, ни раскаяния, ни радости от встречи с дочерью. Не было в них и принятия ситуации, как это бывает у тех, кто умеет стойко воспринимать удары судьбы. Она видела в них страх — страх перед близкой смертью, страх перед невыносимой болью, поджидающей её каждую следующую секунду. Страх умереть и продолжать страдать и после смерти. А вдруг правы те, кто обещает судный день? Не найдя покоя в этом мире, она так надеялась обрести его хотя бы там, после смерти.
Кто такая Альбина, чтобы судить её теперь? Что она сама сделала для неё достойного? Всю жизнь она только требовала от родителей, вечно что-то требовала, ничего не давая взамен. Да, Руна не была идеальной матерью. А кто был идеален в их семье?
Руна смотрела в её глаза очень внимательно, словно пытаясь прочесть её мысли.
— Мне нужно знать, что ты не держишь на меня зла, — настойчиво повторила она.
— Конечно, мама. Я не держу на тебя никакого зла. Ты нужна мне, ты — моя мама, всегда была ею и будешь.
Руна выпустила её руки из своих, бессильно уронив их на одеяло. Она вздохнула, тяжело и протяжно. Полежала минуту с закрытыми глазами. Когда она открыла глаза, они были сухими и ясными. Смятение исчезло. Страх тоже.
— Теперь иди. Мне надо отдохнуть.
Альбина послушно встала.
— Я зайду завтра. Если нужны помощь, ну, деньги или еще что, я готова…
— Или, Альбина, иди. Позаботься о себе. Я не смогу уже этого сделать. Не повторяй моих ошибок. Дыши полной грудью и используй все возможности для любви. Ты и так уже получила второй шанс на жизнь. Используй его. Мне повезло меньше. Но это ничего, ничего….
Руна вдруг перешла на бормотание, а потом и вовсе затихла. Она уснула, обессилев от разговора и эмоций.
Альбина с отцом вышли из её комнаты. Она не знала, что еще сказать. Слова застревали на пол пути, опасаясь превратиться в рыдания. Говорить о своих ощущениях было бессмысленно.
— Папа, тебе нужны деньги? Может, её показать еще кому-нибудь? Хорошим врачам?
Он покачал головой.
— Никто не поможет. Слишком поздно.
Альбина замолчала. Что она могла сказать? Утешить его? Но как? Она сама еще не справилась со своими эмоциями, чем она могла помочь ему? Отец выглядел совершенно потерянным. Мир переворачивался на его глазах с ног на голову, и он ощущал себя в состоянии невесомости. Не было никаких мыслей, никаких слов. Они оба почувствовали неловкость. Каждый ощутил потребность побыть в одиночестве и разобраться с мыслями.
— Ты иди, Альбиночка, иди. —вымолвил он, наконец , тяжело и тоскливо.
— Я зайду завтра, проведаю её.
— Да, конечно. Мы всегда рады тебе, ты знаешь. Мы всегда хотели тебе только счастья. Мы любили тебя. Мы — твоя семья, дочка, твоя семья…
Алкоголь подействовала на его мозг и это было слышно по его речи. Альбина коротко обняла его и поспешила уйти.
На следующий день Руна ввела себе большую дозу морфия, который выписывался ей для обезболивания, и умерла. Тихо, уснув и не проснувшись. Она не хотела агонии, не хотела страдать. Она всегда старалась избавить себя от излишних забот и волнений, от ненужных переживаний. Она осталась верной себе и в смерти.
Альбина продолжала встречи с отцом, который нигде не выдал её тайны, хотя она его об этом и не просила. Поначалу он замкнулся в своем горе, заливая его алкоголем, но в итоге нашел выход. Такой же, как всегда, когда он уходил от семейных проблем. Работа и женщины. Много работы и много женщин. Такой жизнь казалась ему не слишком уж и плохой. А главное — понятной.
Альбина тоже окунулась в работу с еще большим рвением, заглушая одиночество. Но единственной отдушиной для неё все равно являлся Сашка, розовощекий, веселый и любознательный мальчишка, с четырьмя белоснежными зубами, гордо торчащими в вечно улыбающемся рте, с теплыми руками, обнимавшим её при любой возможности, с ямочками на щеках, снившимися ей каждый раз после того, как она отвозила его обратно в деревню.
Альбина не была в трауре, но в душе её все, несомненно, перевернулось, сместилось, приобрело совершенно новую окраску. Воспоминания о матери вдруг осветились под совсем другим углом. Теперь ей уже отчетливо виделось, что то, что она принимала за нелюбовь, являлось, на самом деле, криком одинокой души. Никто не захотел понять женщину, переполненную комплексами и жуткой неуверенностью, ежесекундно борющейся за собственную способность держаться на плаву, не сорваться, не упасть в бездну спутанного сознания, постоянно маячившую перед ней. Кто знает, как давно Руна заподозрила о своей болезни, как давно она поняла, что еще немного, чуть-чуть, один шажок, и она может выпасть из строя. Кто знает, как далась ей борьба с этой угрозой? Облегчила ли Альбина хоть один день в жизни матери? Даже когда узнала о её болезни, когда уже стало всем ясно, что психика ранима, нестабильна, что сделала Альбина? Ушла. Отдалилась от неё. Бросила на произвол монстров, съедающих и без того несчастную женщину. С того момента они практически не общались. Но ведь была еще жизнь до. До болезни. Были совместные поездки. Были театры, отдых на море, шикарные пансионаты, встречи с интересными людьми, музеи, галереи. Она воспринимала это, как должное. А ведь далеко не все дети имели счастье увидеть столько интересного уже в детстве.
