– Но после фильма он отвез меня домой, отнес на второй этаж, потому что я уснула, поцеловал на ночь и уехал.
– Ну, и?..
– Мы целуемся. Много и часто. Но за десять дней мы больше ничем не занимались.
Мама снова надолго замолчала, но я чувствовала, что она напряженно думает, а не ждет, пока я что-нибудь дополню. Наконец она спросила:
– Чем вы занимались сегодня? Снова ужинали с его братьями и сестрой?
– Нет, сегодня было свидание. Джетро устроил пикник в прерии, мы ели и танцевали.
– Да что ты?
– Да, он составил плейлист, и мы танцевали. А потом он отвез меня домой, поцеловал, как обычно, на ночь, и вот я сижу одна.
– А что за музыка была?
Я недоуменно нахмурилась:
– В смысле?
– Под какую музыку вы танцевали? Что он включил в плейлист?
– Ну, медляки, баллады, несколько песен Фрэнка Синатры.
– Он прижимал тебя к себе?
Я подумала и поняла, что мама права.
– Да, Джетро меня практически не отпускал.
– Значит, вы не только целуетесь. Думаешь, все песни случайно оказались медленными? Нет. Он хотел к тебе прикасаться. Он хитер и умен и все больше мне нравится.
От этих слов мне стало несравненно легче, однако я по-прежнему была одна, запутавшаяся в паутине неудовлетворенной страсти и мечтавшая, чтобы Джетро оказался рядом.
– Он джентльмен. Судя по твоему рассказу, он довольно сложный человек, у него много слоев, как у луковицы.
– Совершенно верно! Джетро ведет простую жизнь, но он не простак.
– Хорошо сказано. Он мужчина, mija. Мужчины не любят заморочек, но они не простаки. Вот мальчишки – те простачки, хотя и живут кучеряво: они еще не поняли, что в жизни важно. Джетро – не один из твоих мальчиков. Мы с твоим отцом, когда познакомились, были совсем молоденькими и вместе взрослели, устраивая друг другу веселую жизнь. А Джетро уже мужчина, и он ожидает, что и ты поведешь себя как настоящая женщина. Он будет тебя испытывать. Ты готова к таким серьезным отношениям?
– Да, – без колебания ответила я. – Готова. Но я не знаю, что делать с поцелуями!
– Как так?
– Джетро хочет подождать с сексом до свадьбы. Я не понимаю, как добиться от него чего-то большего, чем поцелуи.
Мама снова замолчала, очевидно, обдумывая новую информацию.
– Он девственник? – К счастью, вопрос прозвучал с профессиональным хладнокровием. Говорить с мамой о сексе всегда становилось легче, когда она, фигурально выражаясь, надевала свой белый халат. С ней можно было обсудить решительно все, но она все-таки моя мама.
– Нет. Понимаешь, в юности он много чего натворил… – я начала пересказывать, как в попытке искупить былые «подвиги» Джетро пять лет назад наложил на себя добровольный целибат, чтобы больше не ранить ничьи чувства. Я даже призналась, что у нас один раз были кое-какие интимности, но относительно секса Джетро провел для себя четкую черту.
– Понятно. – Мама снова задумалась.
Прежде чем она успела спросить что-нибудь еще, я добавила:
– Я уважаю его решение и не подталкиваю к нарушению слова, но было бы так хорошо заняться чем-то кроме поцелуев и танцев! Мы очень мало времени проводим наедине, если не считать поездок на площадку. Я очень дорожу этими минутами, но меня переполняют чувства, и когда Джетро вечером уходит восвояси, мне остается закупоренная любовь, не имеющая выхода.
Я услышала, как мама прищелкнула языком, и вместо профессиональных интонаций я услышала урчащие нотки медведицы, пестующей своего медвежонка:
– Тогда скажи ему так… Вот дословно повтори ему то, что я сейчас скажу. Сиенна, мы не в викторианскую эпоху живем. Я, конечно, одобряю, что ты поддерживаешь своего мужчину и уважаешь установленные им границы, но при этом тебя не покидает ощущение, что тобой пренебрегают, не уделяют должного внимания. Джетро не обязательно преступать свой, понимаешь, обет, чтобы удовлетворить свою женщину. Скажи ему это и дай возможность поступить правильно.
Я кивнула, приободрившись от маминых слов:
– Да. Ты совершенно права.
– У меня есть специальная литература, если ему необходимо.
Я ухмыльнулась и покачала головой:
– Нет, ему ничего такого не нужно. Я просто… Ты во всем права. Я же вижу, он меня хочет.
Мама фыркнула:
– Конечно, он тебя хочет, mi hermosa[24]. Если бы не хотел, был бы бесполым идиотом.
– Спасибо.
– Ты же у меня красавица. Вся в маму.
Я со смехом покачала головой:
– Обязательно с ним поговорю.
– Если он такой, как ты описываешь, заботливый и добрый, тогда он что-то придумает. Ради твоих чувств он поступит с тобой правильно, даже если самому придется нелегко.
Я нахмурилась:
– Это как?
– Ну, ты уж сложи два и два, дочка. Он тебя любит, он джентльмен, не желает нарушить данное себе слово, но он безумно тебя хочет. Похоже, он избегает ситуаций, когда искушение может взять верх: отсюда ужины в кругу семьи, поздние сеансы, после которых ты будешь слишком уставшей, или раннее возвращение домой после пикника. Ты – непреодолимое искушение.
– То есть мне его не искушать?
– Конечно, искушать! – возразила мама и добавила лукаво: – Подобные терзания доставляют мужчине несказанное удовольствие.
Я нахмурилась, не понимая, как это Джетро получит удовольствие от терзаний.
Будто прочитав мои мысли, мама нетерпеливо фыркнула:
– Поверь мне. Я твоя мама и знаю, как лучше.
* * *
Вооружившись маминым советом, я стала ждать.
Я не вызвала Джетро на разговор.
Я затаилась и ждала.
Как трусиха.
Раньше я никогда не была трусихой. Состояние оказалось странным и неприятным, зато безопасным.
Не Джетро делал меня трусихой – это постаралась я сама, точнее, мои чувства к нему. Каждый день, каждый миг, который мы проводили вместе, страсть становилась все горячее, а я все молчаливее. Я чувствовала, что отступаю, но не знала, как поступить. Помалкивать представлялось мне куда безопаснее, чем выложить правду, рискуя отпугнуть
